А у меня такое ощущение, что я со своим вечным чувством вины и прочими закидонами как-то неправильно воспитала детей. Что ж они у меня такие ранимые то растут?!

Я, наверное, сейчас жестоко поступила с Аней. Но, блин… Ведь будет в разы хуже, если она продолжит и дальше надеяться на наше воссоединение. Я же как никто другой знаю, что с нами делает безысходная надежда… Лучше сейчас, на берегу, все точки расставить, прежде чем она усмотрит в нас всех семью, и сама же начнёт верить в это.

Время тянется непростительно долго. Я успела перемыть всю посуду, разложить еду по контейнерам, прибраться на кухне и окончательно заскучать.

Мальчики продолжали воевать с конструктором. Я не вмешивалась, лишь иногда с беспокойством вслушивалась к взбудораженным выкрикам Кроша из детской. Ничего экстраординарного, это было нормальным явлением, когда он был чем-то увлечён. Аня закрылась в своей комнате, явно демонстрируя вселенскую обиду.

Бесцельно курсирую по коридору между двух закрытых дверей, разрываясь от ревности и чувства вины. И если с ревностью я оказалась способна справиться, то вина в очередной раз берёт вверх надо мной.

Скребусь в Анькину комнату.

-Давай мириться?

Она лежит уже на разобранном диване, натянув одеяло чуть ли не до подбородка.

-А толк? – выпускает она свои колючки и отворачивается к стене.

-Ань, я всего лишь честной пытаюсь быть с тобой.

-Нет! Ты пытаешься поступать так, как тебе удобно!

Замечательное обвинение. Просто шикарное!

-Тогда что ты предлагаешь?! – не удержавшись, повышаю тон. На что дочь резко оборачивается ко мне, откинув мешающее ей одеяло."

"-Не знаю! Но ты опять его оттолкнёшь! И он уедет! – она хоть и кричит, но мне сложно злиться на неё, потому что не умею я злиться на ревущих детей.

А она плачет, размазывая горькие слёзы по своим щекам. – Мам, я так не хочу, чтобы он уезжал.

Больше всего на свете мне сейчас хочется ворваться в комнату через стенку, схватить Измайлова за ухо и притащить его сюда, чтобы он стоял тут на коленях и клялся перед нами всеми, что он здесь навсегда. Но ведь она не ему ревёт, а мне, и обида у неё неожиданно на меня. Хотя может быть и правильно, это же Анька переживала со мной все мои приступы отмороженности и закрытости.

Стоит мне только сесть на край дивана, как Анютка тут же прилипает ко мне, я же бережно кладу её голову к себе на колени.

-Он не уедет, - неуверенно обещаю я, но тут же исправляюсь. – Да даже если уедет, он навсегда останется с тобой. Он же все эти года не оставлял тебя. Вы общались… ты к нему ездила. Папа любит тебя и никогда не откажется от тебя.

-Первые три года он только звонил.

-Это я тебя не отпускала, - зачем-то вру я. – Ты маленькая была, и я боялась… что вдруг что там случится.

Она жалобно шмыгает носом.

-Ты не говорила.