Так странно. И до ужаса волнительно. Сын всё ещё пугался меня и смотрел с недоверием, словно прицениваясь, ведь мы с ним виделись всего ничего. Пара встреч и один вечер. Но я верил в то, что мы с ним обязательно справимся.

Оставалась Ольга. И вот тут я попадал в тупик. У нас и до этого то было всё не просто. Я слишком долго убеждал себя в том, что ненавижу её, маскируя под тоннами гнева боль предательства и осколки прежних чувств. Выходило плохо, но я старался. А после сегодняшнего дня ситуация выходила настолько патовой, что даже я не видел выхода из неё. Нет, выход то как раз был.

И он меня очень даже устраивал. Вот только моя гордая жена вдруг решила совершенно противоположное. Но она очень зря думала, что я спокойно смогу оставаться в стороне. Потому что я ехал сюда только за одним - к своей семьей. А моя семья возможна лишь там, где она.

Часть 2. Верь мне

Глава 22

Часть 2. Верь мне.

Глава 22.

Мы сидели в машине и целовались. Не то чтобы прям совсем впервые: последние недели мы только и делали, что успешно практиковались в данном вопросе. Но всё равно на этот раз выходило как-то по-особенному. Более страстно, напористо и глубоко.

Его губы периодически соскальзывали с моего рта, спускаясь ниже по подбородку и шее, выбивая из меня сдавленные вздохи. Да, и вообще, всё было… по-взрослому. Отчего я то краснела, то бледнела, то впадала в оторопь. Смешно подумать, мне тридцать один год, тринадцать из которых я была в браке, у меня двое детей, и я, впадаю в панику от мысли о близости с мужчиной.

Никита вроде как понимал моё состояние и старался не торопиться, давая мне возможность привыкнуть и переключиться. Но порой даже его лёгкий нрав давал сбой и превращался во что-то тягучее и давящее.

*   *   *

Всё закрутилось примерно месяц назад, когда наши африканские страсти с Измайловым немного подуспокоились. Я вышла на работу сразу же на следующий день после того как мы с ним переспали. С одной стороны это помогало мне справиться с нелёгкими думами и сомнениями, которые целыми эшелонами курсировали по моей несчастной головушке. С другой же – у меня была хоть какая-то возможность дистанцироваться от Сергея, который теперь прописался у нас дома, поначалу уезжая восвояси только ночевать. Хуже его постоянного присутствия рядом были только его красноречивые взгляды, которыми, он не просто говорил, а чуть ли не кричал мне: «Если ты только позволишь…».

Я не позволила. Нет, я больше не морозилась и не стервозила, сумела даже от ругани отказаться. Но ведь ему этого было мало, а на большее я просто была не способна. Упорно просила свой развод, уворачиваясь от любых его попыток прикоснуться ко мне.

Мне было совестно и больно видеть этот его болезный взгляд, который всплывал наружу каждый раз, когда я определить дистанцию между нами.