Но стоило родителям увезти внучку обратно, как моя жизнь вновь завертелась и закрутилась, и я подстёгиваемый страхом так и остаться никем, вгрызался во все подворачивающиеся мне возможности. Правда, на этот раз не забывал думать головой, взвешивая все за и против. Но если решался, то уже держался до конца. И вот, спустя три года у меня было почти всё, о чём я только мог когда-то мечтать – свой бизнес, деньги, машины, какой-то там статус. Можно было радоваться и наслаждаться жизнью, вот только нехрена не получалось.  А ещё слова, однажды сказанные Лёхой, набатом звучали в моей голове:

-Понимаешь, можно обладать таким количеством бабла… ну что б оно прям всех щелей у тебя торчало, но это не сделает твою жизнь лучше.

Как не смешно, но это главное.

-Зачем ты мне это СЕЙЧАС говоришь?

-Потому что однажды ты выйдешь… И сам это всё поймёшь.

И я, правда, понял. Потому что, какая разница как часто Аня приезжала ко мне в гости или как часто мы разговаривали с ней по телефону, если в пределе жизнь моей дочери всё равно проходило мимо меня?

У меня и официальный предлог нашёлся – расширение границ своего бизнеса, выход на региональный уровень.

За этим было тоже удобно прятаться. Мол, я еду открывать новый автосервис в свой старый город, где так удачно живут мои родители, дочь… и жена с чужим ребёнком.

Думал ли я в момент принятия решения об Ольге? Если скажу нет, то явно солгу. Я не мог не думать о ней. Точно так же как и не мог вычеркнуть её из своего сердца. Мечты о ней и мальчике по имени «Крош» по пятам преследовали меня всё это время. Когда был в тюрьме, то в минуты особого пиздеца мне «нравилось» мечтать о том, что это мой сын. Мозг словно порождал новую реальность, не способный найти хоть какой-то иной смысл в происходящем.

Если бы я только знал… То что? Ответа на это у меня нет."

"Сейчас практически невозможно поверить в то, что я принял Ольгины слова в серьёз. Измайлов Сергей Сергеевич. Стоило только это услышать, как сразу всё в этом мире встало на свои места. Это было настолько пугающе правильно, что я просто терял дар речи, не зная, как произнести такую простую истину вслух. А я ведь даже родителям ещё ничего не рассказал. Мне словно хотелось по максимуму хранить эту тайну у себя на душе. Наивная игра сознания.

Мне до сих пор, кажется, что как только я расскажу об этом кому-нибудь, то обязательно резко что-то произойдёт. Например, Оля признается, что всё это была одна жестокая шутка, чтобы окончательно меня уничтожить. Нет, я не верил в это. Но злой иррациональный страх всё ещё разъедал моё нутро, заставляя метаться и форсировать события.

Теперь у меня их было двое. Аня и Сергей. Я будто заново открывал для себя значение быть отцом. Можно ли за одну встречу полюбить человека? Можно, если любил его всегда. Ведь он был от Оли.