Он и до этого не отличался особым приличием, но теперь буквы плясали у него вкривь и кось, а то и вообще отсутствовали. Вот тогда я не выдержал, написав ему гневное письмо на тему, что пора завязывать… с наркотой."

"Не то чтобы я верил, что это поможет. Но мне нужно было понимание, что я хоть что-то предпринял. Просил, требовал, умолял. И в какой-то момент мне даже показалось, что это помогло. Слабо. Но был какой-то прогресс, я снова стал понимать то, что он писал. А потом пришло оно – его последнее письмо. Я сразу понял, что всё, это конец, продолжения не будет.

Правда, это потом не мешало мне, ещё долгие месяца ждать продолжения. Так и не дождавшись. Две сточки. Две долбанные строчки, которые расставили всё по своим местам.

«Главное в жизни быть Человеком. У меня уже без шансов. Ты ещё сможешь. Не проеби свой шанс. И прости, если получится. Алексей Гаранин».

Он умрёт от передоза весной. А ровно через год меня выпустят досрочно, выкинув во внешний мир настолько неожиданно, что я даже понять ничего толком не успею.

Из тюрьмы меня будет встречать отец. Постаревший и исхудавший.

Я буду смотреть на его седую голову  и понимать, что сломал не только себя, но и родителей. И опять в голове проскользнёт несуразная мысль о том, что какое счастье, что Оля ничего не знает. Папа попытается увезти меня в родной город, но я категорически откажусь, ссылаясь на то, что теперь мне точно нельзя возвращаться ни с чем.

И на этот раз дело было не в деньгах или успехе. Мне предстояла задача посложнее – заново отыскать себя в этом мире и сотворить из этого хоть что-то достойное.

Воспоминания вгоняют в ступор, из которого оказывается не так уж и просто выйти.

За окном давно ночь, но свет уличных фонарей всё равно освещает мой дом. Я сижу в полумраке, силясь рассмотреть в нём хоть какие-то ориентиры на будущее.

Я возвращался в этот город с одной единственной целью – быть ближе к своей дочери. Родителей я любил, но дружить с ними у меня получалось лишь на расстоянии, мать слишком рвалась взять мою жизнь под свой контроль. А вот Анютка… Это было что-то совершенно другое. Светлое, честное и до невозможности прекрасное. При одной только мысли о ней мою душу заполняло теплом.

Все эти годы она была моим призрачным ориентиром. С той самой минуты, как родители впервые привезли её после моего выхода из тюрьмы, до меня дошло, что у меня больше не было повторного шанса на ошибку. В этот раз надо было сделать всё правильно. Я помню, как держал Аньку на своих руках и просто вдыхал запах её волос, а слёзы сами катились по моим щекам, и никакого стеснения. Потому что всё это пустое и не имеет никакого значения. Лишь моя дочь в моих руках.