Сергей удерживает меня в своих руках, на ногах я стою плохо. Что-то шепчет мне на ухо, но слов я разобрать не могу. Моё тело вообще меня подводит, словно в наказание о том, какая у него бестолковая хозяйка, чуть не угробившая своего ребёнка. И из-за чего… Сама не знаю о чём точно сейчас плачу. О своей глупой эмоциональности и истеричности, или же его вынужденной жестокости и подлости. А может ещё о чём."

"-Прости, - прорывается до моего сознания его мольба. – Прости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍2

Мир пошатнулся, а потом и вовсе дрогнул, окончательно потеряв своё основание.

По крайней мере, мне вначале показалось именно так. И только потом, когда Сергей уже выносил меня из кухни, до моего сознания доходит, что он просто взял меня на руки.

-Зачем? – вяло засопротивлялась я, но мои слабые попытки ни к чему не привели.

-Тсссс, - выдохнул Серёга мне в макушку, касаясь моих волос губами, словно целуя. И я вдруг действительно обмякла в его руках. Одни лишь пальцы, судорожно цепляющиеся за его джемпер, выдавали общую нервозность.

Измайлов принёс меня в спальню, ловко огибая все косяки и повороты, после чего аккуратно положил на постель. Я зажмурилась, чтобы не видеть его и с замиранием сердца ждала его дальнейших действий. Думала, что опять уйдёт. И это, наверное, было бы правильно. Ну или хотя бы проще. Но Измайлов не спешит облегчать нам задачу. Матрас сбоку от меня прогибается, и он ложится рядом. Меня бьёт мелкий озноб, и, наверное, он это чувствует, потому что неожиданно наклоняется надо мной. Я всё ещё не смотрю, но его дыхание скользит по моей щеке.

Резкий рывок, и постельное покрывало ложится поверх меня. А потом сильная мужская рука обнимает меня через покрывало, слегка притягивая к своему хозяину. Всё ещё пускаю слёзы, иногда хлюпая носом. Сергей гладит меня по спине, и это действительно успокаивает. Сама невольно утыкаюсь лбом в его грудь. Я его ненавижу. Почти. И оттолкнуть не могу. Потому что он сейчас единственный человек в мире, который способен разделить со мной всю мою боль и разочарование.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ -Расскажи, - тихо просит он меня.

– Расскажи всё. Я должен знать.

Должен? Должен. Это не требование. Хоть он не расставляет акцентов. Это потребность отца пережить самую страшную трагедию в жизни его ребёнка. Он уже считает Кроша своим, он уже любит его. Ведь не любить нашего мальчика… это не возможно. А любовь, она никогда не приходит одна, её всегда сопровождают страх, боль и тревога за самых близких.