В этой просьбе… принятие нашей общей ответственности за одного маленького мальчика, которого по какой-то странной случайности угораздило родиться у таких родителей как мы.

-Сначала было никак. Пусто и очень одиноко, - начала я наше с ним покаяние.

Серёжка изворачивается, и прижимается подбородком к моей макушке, при этом, не переставая гладить меня по спине, тем самым забирая часть моего отчаянья и вины на себя. Иногда его пальцы подрагивают и дают сбой, я чувствую это даже сквозь покрывало и одежду. Но уже ничего в мире не способно остановить меня, и я продолжаю свой страшный рассказ.

Про то как попала в больницу, как сутками напролёт лежала на больничной койке пялясь в одну точку, про то как мама приводила меня в чувства своей шоковой терапией, про то как рожала, а потом молилась всем богам, лишь мой мальчик выжил.

-Он был такой маленький. Крошечный… Ты, наверное, скажешь, что все дети такие… Но он, правда, был очень маленький, даже для своего срока.

-Не скажу.

-Нас когда из перинатального выписывали, я даже боялась его на руки брать. Хорошо, что Костя рядом был, сказал дурью не страдать.

-Когда… Почему ты его Сергеем назвала?

Он всё ещё шепчет мне куда-то в область затылка, отчего я невольно улыбаюсь, даже через завесу всей своей печали.

-Я когда беременная, ходила, думала лишь об одном. Как я буду жить без… - тут я запинаюсь, мне отчего-то стыдно продолжать мысль дальше, но, наверное, я должна это сделать, в дань памяти о том, что было. – Без своего Серёжки. Не могла представить, как я справлюсь со всем без тебя.

-Ты прекрасно со всем справилась, - и я знаю, как нелегко ему в этом признаваться. Что мы действительно смогли без него.

-Да, наверное, - пожимаю я плечами.

– В общем, я сначала по тебе страдала. А когда с мелким всё это случилось, я поняла, что всё фигня. Что самое страшное, это как раз его потерять. Когда все угрозы спали и стало ясно, что он справился, до меня дошло, что несмотря ни на что, ты мне дал главное – наших детей. И  теперь у меня есть ещё один Серёжка… ради которого я готова сделать всё что угодно. Это тяжело понимать. Но иногда об этом надо помнить. Чтобы мы с тобой не натворили, это не изменит главного – у нас есть Аня и Серёжа. И это лучшее, что могло с нами случиться.

Измайлов ничего на это отвечает. А я лбом своим чувствую, что он и дышать-то толком перестал. Задираю голову вверх, что не так уж и легко сделать, потому что прижимался он ко мне вполне ощутимо. Но зато теперь я вижу его лицо с красными глазами и мокрыми щеками. Сергей смущается, пытаясь спрятаться от меня за косой улыбкой.

-Всё хорошо, - будто успокаивает он меня. Хотя мы уже давно поменялись ролями. Опять."

"Тугая пружина внутри меня, снизила степень своего сжатия, и мне будто стало проще нести весь свой груз.