Изогнулся, удлиняясь, позвоночник, и об пол ударил тяжелый хвост, сбивая мраморные столбики балюстрады как детские кубики.

А потом в воздухе с шумом и треском развернулись гигантские крылья. Заходящее солнце отразилось в них кровавыми бликами.

Алмазный дракон запрокинул голову к небу и издал громогласный рев. По верхушкам деревьев промчался ветер, прижимая деревья к земле, с крыш посыпалась черепица. Даже тяжелый бронзовый колокол на донжоне отозвался жалобным стоном.

В этот момент дарги по всей империи на мгновение оцепенели, бросив свои дела. И каждый дракон мысленно отозвался, приветствуя возвращение повелителя.

Не устояв перед мощью ожившей стихии, Фаэрн упал на колени. Его внутренний дракон дрожал от желания вырваться из человеческого тела и присоединиться к Владыке.

Но это было бы опасной ошибкой. Алмазный был гоним единственной мыслью и не нуждался в попутчиках.

Тяжелый и неповоротливый на вид, он взмахнул крыльями и с поразительной легкостью взмыл в небо. По земле скользнула гигантская тень, направляясь прочь от Сумеречной Гряды.

Все еще стоя на коленях, Рубиновый осмелился посмотреть ему вслед.

Со стороны комнат послышался топот и лязг оружия, и на балкон ворвались несколько ньордов, держа обнаженные шпаги.

- Что здесь случилось? – один из них бросился к разбитой балюстраде. Глянул вниз, где на мостовой лежали куски мрамора. – Где император?

- Его здесь нет, - глухо ответил Фаэрн, поднимаясь на ноги. – Дракон повелителя пробудился. Теперь он не сможет стать человеком, пока не вернет альхайру и пока она не поможет ему.

Ньорды растерянно переглянулись.

- И что же нам делать?

- Ждать. И надеяться.

Он сделал для друга все, что было в его силах.

Теперь Роннару придется действовать самому, чтобы заслужить прощение девушки. И если не сможет, то до конца своих дней останется в теле дракона.

А пока император решает дела сердечные, он, Фаэрн, проследит, чтобы ничто не мешало его возвращению.

Глава 29

Тот день показался Валенсии очень долгим. Наверное, самым долгим из всех, что она провела в Обители. И самым тяжелым.

Утро, как обычно, девушка посвятила анкрам, а вот послеобеденное время растянулось для нее до бесконечности. По крайней мере, так ей казалось.

В тот день Валенсия сдавала свой первый экзамен.

Как сказала Имира, это был экзамен на выдержку. Каждая из послушниц должна была пройти его, прежде чем получить допуск ко второму этапу обучения. И почти ни у кого это не получалось с первого раза.

А суть экзамена состояла в том, чтобы в любой ситуации, даже в пылу ненависти или гнева, держать свои новообретенные способности под контролем.

- Это ошибка всех новичков, - напутствовала матушка, сидя в кресле и постукивая холеными ноготками по его лакированным перилам.