А его слова похоронным набатом продолжали звучать в сознании Роннара.

***

Несколько часов спустя встревоженный Фаэрн нашел своего императора. Тот все так же сидел, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза. На его лице не отражалось ни единого чувства, ни единой эмоции, словно Алмазный превратился в статую из бесстрастного мрамора.

- Рон? – Фаэрн обеспокоенно заглянул в лицо другу. – Уже полдень. Тебе нужно поесть…

На застывшем лице не дрогнул ни один мускул.

Пауза затянулась.

Но вот, когда Рубиновый уже собрался повторить свой вопрос, Роннар открыл глаза.

- Я не голоден, - проскрипел он, не разжимая зубов.

- Твои подданные волнуются. Ты их пугаешь. Всех нас пугаешь, и меня тоже.

Роннар перевел взгляд на Фаэрна, и тот невольно дрогнул под его тяжестью.

- Пугаю, значит? – рот императора дернулся в бескровной усмешке. – Что ж, пора это исправить. Отправь гонцов к вождям кланов. Передай мое высочайшее повеление. Завтра я жду всех на Совет. А ты… - он на секунду замолк, пытаясь справиться с внутренней мукой. – Ты, мой брат, отправишься к нашим «друзьям». Они ждут ответа? Что ж, я готов его дать.

Глава 26

С того момента, как Ленси увидела таинственного мальчика на драконе, прошло несколько дней. Девушка прилежно выполняла все, что ей поручали в Обители, и даже в учебе начала делать успехи. Не раз матушка Имира отмечала ее, как одну из прилежнейших учениц. Но по ночам принцесса почти не спала.

Стоило колоколу на главной башне оповестить наступление комендантского часа, как все послушницы начинали готовиться ко сну. А Ленси охватывало тревожное ожидание. Лежа в своей кровати, она часами вслушивалась в тишину. Все ждала, а не раздастся ли снова драконий клич? Но с улицы доносился только стрекот цикад да шорох ветра по черепице.

Утром она приходила к анкрам, подозрительно заглядывала каждому в загон, пытаясь угадать, летал ли кто-то из них этой ночью. Но животные почти не реагировали на повышенное любопытство. Разве что могли приветствовать ленивым взмахом хвоста.

Ленси уже начала сомневаться в том, что мальчик ей не привиделся. К тому же уроки матушки Имиры становились все сложнее, все строже. Они изматывали и физически, и морально. Оказалось, что пробудить собственные силы - это ерунда по сравнению с тем, чтобы научиться управлять ими.

Как объяснила Имира, магия, заключенная в каждой из послушниц, имела неразрывную связь с чувствами, и потому была очень опасной. Для каждой кельфи держать под контролем эмоции означало держать под контролем магию. И это было сложнейшим из заданий.

К концу недели Ленси так вымоталась, что начала валиться с ног от усталости. Ее ночные бдения стали короче. Она все чаще засыпала, едва коснувшись подушки, и все тяжелее просыпалась по утрам.