— С виверновыми всадниками стали считаться даже боевые маги, — подхватил блондин.

— А с тобой он заговорил, — буркнул смурной брюнет, идущий впереди. — Сиськи, похоже, и здесь решают всё.

— Я из полицейской школы, и хорошо подготовлена. Наличие груди здесь не причём, — холодно сообщила ему. — Ты прекрасно это видел. А если нет… с таким зрением будет сложно летать на виверне.

Кто-то рассмеялся, а парень моментально вспыхнул, но благоразумно решил промолчать. У нас в школе строго следили за дисциплиной. Если Всадники — военное образование, здесь должно быть так же.

Остальной путь до стабулы я молчала, слушая болтовню своих спутников. Они обсуждали предстоящее испытание. Выходило, что вскоре придётся продемонстрировать навыки управления виверной в несложном соревновании. А перед этим нам предстояло выбрать себе животное и научиться держаться на нём в воздухе. Как только вошли в стабулу, парни рванули в разные стороны, присматриваясь к вивернам за решёткой. Я сразу побежала к моему новому знакомому. Как и в прошлый раз он лежал, закопавшись под ворохом сены, и выглядел донельзя несчастным. Но при моём появлении оживился и направился к двери. Вцепившись когтями передних лап, соединённых с крыльями, в прутья своей клетки, он тоскливо заурчал, глядя в мои глаза с мольбой. Я дёрнула замок раньше, чем подумала, настолько грустным выглядело животное.

— Нет-нет-нет! К вивернам нельзя! — ко мне из противоположной части помещения бросилась незнакомая женщина.

Но прежде чем я как-то отреагировала, меня рвануло внутрь денника. Виверн повалил меня на пол, заключил в кокон крыльев и положил голову на мою макушку, начав тихо тарахтеть, словно мотор на низких оборотах. Испуганная женщина подбежала к деннику, но увидев меня приоткрыла рот от удивления. Кажется, я сделала что-то не то...

— Ты… Да как… Невероятно, — пробормотала она, но потом помотала головой, заставляя себя собраться. — Сможешь уговорить её принять лекарства?"

"— Попробую, — отозвалась я, поглаживая чешуйчатый подбородок. — Он... она больна?

— Да, нам привели её со сломанной задней лапой и рёбрами. Переломы срослись, но она так и не встала на крыло. Ещё и никого к себе не подпускает, не позволяет себя лечить, — женщина недовольно покачала головой, отчего несколько тёмных прядей выбились из пучка и упали на бледное лицо.

Незнакомка была облачена в обычные брюки и куртку, припорошенные пылью. Судя по всему, работала в стабуле: ухаживала за животными и, может, преподавала.

— Почему не позволяет?

— Это горная парпара. Дикая. Их редко приручают, — пожала она плечами. — Да и начинать надо с детства. А она попала к нам полтора месяца назад.

— Неужели за это время она больше никого не подпустила? — удивилась я.