– Я совершаю эту церемонию впервые, поэтому прошу заранее простить меня, если что-то пойдет не так… Дама, согласны ли вы взять поручика Ржевского в мужья? – спросил Саранапал.

– Да, – поспешно выпалила Дама.

– А вы, Ржевский, согласны взять Недоле… то есть просто Даму в жены? – сбился, но тотчас поправился академик.

Призрак мучительно завозился. Пауза становилась томительной. Гости переглядывались. Кое-кто побестактнее уже откровенно ржал.

– Ржевский, я вас не понимаю! Так вы согласны или нет? – удивленно повторил Сарданапал.

Поручик показал на рот. Его губы почему-то были зашиты суровой ниткой.

Мучительно жестикулируя, Ржевский всем своим видом показывал, что рад бы жениться, да вот обстоятельства препятствуют.

– Моего жениха сглазили! Кто-нибудь, помогите же ему! – запричитала Дама.

Свидетели бросились к поручику. Нитка долго не поддавалась. Когда же ее вытащили, оказалось, что вместе с ниткой таинственным образом исчез куда-то рот. Ржевский вновь стоял как неприкаянный, демонстрируя, что давно бы сказал «да», если бы имел такую возможность.

– Ты что меня позоришь? Думаешь, я не знаю, чьи это уловки?! Не хочешь жениться, да? Ну так я тоже отказываюсь! Ты этого хотел? – негодующе зашипела невеста.

В глазах у поручика блеснула надежда. Рот, который разыскивали уже по всему залу, внезапно обнаружился на прежнем месте.

– Да, да, да! – радостно и очень громко сказал он.

Усы академика Сарданапала торжественно взметнулись.

– Вот и чудесно! Раз «да», объявляю вас мужем и… – с воодушевлением начал он и почти уже взмахнул рукой, давая знак циклопам ударить в литавры, но тут Верка Попугаева вдруг завизжала дурным голосом.

– А-А-А-А! Он снова тут! А-а-ааааа!

Все обернулись на ее крик."

"По лестнице атлантов спускался Готфрид Бульонский. Его пористое лицо было отрешенным и точно погруженным в сон. Через плечо у Спящего Красавца, словно мешок, был переброшен преподаватель магических сущностей. Фудзий извивался и безостановочно вопил:

– Не надо, Моцарт! Мне всегда нравилась твоя музыка! Ну не хочешь вина и не надо! Уж и пошутить нельзя!

Было похоже, что от потрясения, вызванного столь бецеремонной переноской, в хрупком сознании бедняги что-то сместилось.

– Вот так дела! Моцарт приканчивает Сальери! Теперь только осталось, чтобы Пушкин разнес из гранатомета Дантеса, и историческая справедливость восторжествует, – сказал Ванька Валялкин.

Почему-то он терпеть не мог Фудзия, в отличие от той же Тани. А может, именно поэтому.

– Погоди! Ему надо помочь! Как можно быть таким черствым? – Таня бросилась было к Фудзию, но Медузия схватила ее за локоть.

– Осторожно! Ты сделаешь только хуже! Отсроченное проклятие невозможно так просто отменить! – крикнула она.