Она могла пропустить мимо ушей дюжину превосходных ягуновских шуток, а потом вдруг расхохотаться пещерной остроте Гломова или пижонистого Жикина, хотя ни Гломов, ни Жикин явно не ходили у нее в фаворитах. Исключение она делала разве что для Шурика Чпурикова, да и то скорее из сострадания, такой он был придавленный.

«В общем, одни обломы у меня с этими чувствами! Лучше б их вообще не было!» – размышлял порой Ягун.

Не успел он вспомнить о свадьбе привидений и об угрозе Недолеченной Дамы пригласить всех, кроме него, как сводный оркестр издал невероятный по оглушительности звук и вдруг разом замолк.

В зал, медленно струясь из всех углов, пола и даже из потолка, томно, как белые лебеди в балете, вплывал хор привидений."

"Желты кудри за стол пошли,Русу косу за собою повели.То не желты кудри – то добрый молодец,То не русая коса – то красна девица… —звенели в воздухе их голоса.

Полупрозрачные, словно сотканные из тумана, привидения медленно поднимали и опускали руки. Сверкали бриллианты, мелькали эполеты, гремели доспехи. Простые платья в стиле ампир и красные народные сарафаны соседствовали с пышными кружевами и кринолинами.

Даже Безглазый Ужас по такому торжественному случаю избавился от своей заляпанной кровью рубахи и был теперь в судейской мантии. Его ужасная голова утопала в парике. Разумеется, даже в таком наряде его мало кто отважился бы назвать красивым. Впрочем, шарм его был не в этом. Что до мужской красоты, Тибидохсу вполне хватало пока Жоры Жикина и Спящего Красавца, разгуливающего днем и ночью где ему вздумается и уже не засыпавшего даже от колыбельных.

Взгляды всех привидений были устремлены в одну точку посреди зала, где мозаичные плиты образовывали круг, напоминавший солнце.

В кругу, держась за руки, стояли поручик Ржевский и Недолеченная Дама. Вначале их контуры были совсем размытыми, но с каждым мгновением становились все отчетливее. Дама и поручик будто поменялись местами.

Дама, одетая в роскошное белое платье, так и лучилась здоровьем. Ее прозрачную фату поддерживали семь трепещущих золотыми крылышками купидонов – поддерживали, разумеется, скорее для парада, так как фата была неосязаемой и невесомой. Зато поручик Ржевский, облаченный в новый мундир, выглядел так уныло, будто ему пришлось пообедать осликом Иа.

– Когда тебя спросят, хочешь ли ты жениться, скажешь «да»! И не вздумай ничего напутать! Кроме того, упаси тебя Древнир вновь украсить спину этими кошмарными ножами! – поучала его Дама.

Поручик вздыхал и зеленел от тоски.

Академик Сарданапал открыл ларец. Молодцы из ларца, одинаковые с лица, вмиг расстелили скатерти-самобранки – не каждодневные, а особенные, праздничные. А под ногами уже расстилался громадный золототканый ковер с сегодняшним меню.