Пролистав ее, Гробыня наконец обнаружила то, что было ей нужно – одно из ста опаснейших запрещенных заклинаний. Чтобы оно не исчезло, как имеют привычку исчезать многие перенесенные на бумагу заклинания, Склепова ухитрилась записать его особым ученическим шифром.

То и дело косясь на дверь, Гробыня шепотом прочитала длинное заклинание, завершившееся словами: «Маньякус пришивакус магфиозо якудзякус!»

Полыхнула красная искра. Черные Шторы в ужасе вздулись пузырем и тотчас опали, задрожав могильной бахромой. Сквозь приоткрытое окно в комнату, озираясь, скользнул купидончик.

Это был хмурый младенец магфиозного вида, в зеркальных очках. Лук, помещающийся в его колчане, был гораздо больше, чем у других купидонов. То же самое можно было сказать и о стрелах. Они были такой длины, что колчан с ними свешивался гораздо ниже пухлых купидоньих ножек, слегка нарушавших общее магфиозное впечатление.

– Проблемы? – спросил младенец писклявым голосом.

– Есть заказ! – дрожа, сказала Склепова.

Купидончик молча протянул толстенькую ручку.

Гробыня достала из-под подушки фотографию Пуппера и показала ее купидону.

Магфиози взял фотографию и скользнул по ней равнодушным взглядом. Склепова решила, что он не узнал Гурия, но вскоре обнаружилось, что это не так.

– Сколько? – спросил он.

– Две плитки шоколада! – выпалила Склепова.

Купидон расхохотался и вернул фотографию Гробыне.

– Не дело! Клиента хорошо охраняют. Две плитки – это цена лопухоида…

Гробыня помрачнела.

– Сколько? – спросила она.

Купидончик показал ей пять пальцев, а потом еще пять. Больше, чем до десяти, ни один купидончик считать не умеет, даже самый магфиозный.

– Вот столько! И столько же, когда работа будет выполнена.

Склепова облегченно вздохнула. Она отбросила подушку и вручила купидончику заранее приготовленные плитки.

– Хорошо, Чума-дель-Торт тебя побери! Если Пуппер меня полюбит, ты треснешь от шоколада! – сказала она.

Купидончик ухмыльнулся и ссыпал плитки в колчан.

– Мои стрелы разят без промаха, хозяйка! Он влюбится в вас, как хмырь в тухлое мясо! Втрескается по уши! – пообещал он.

– Имей в виду: он уже заговорен на фигурку из теста и любит другую, – предупредила Гробыня.

Купидончик поморщился с таким презрением, что с его младенческого носа соскочили очки.

– Вы не знаете моих стрел. Три стрелы, и он ваш навеки, – заверил он.

– Только не забудь про контрольную стрелу! Все должно быть наверняка, – велела Гробыня.

– Без проблем, хозяйка! Я вижу, вы имеете опыт. Считайте, он уже ваш… – сказал купидончик."

"Он поправил подтяжки, поднял очки и улетел, трепеща очень магфиозными золотистыми крылышками. Гробыня проводила его задумчивым взглядом. Потом задвинула Черные Шторы и уселась на подоконник.