Свет под потолком в гостиной был потушен, горели только настенные бра да еще торшер, стоящий между креслом и диваном. Патриция налила себе бокал вина и уютно устроилась в кресле, оттягивая момент неминуемого подъема по лестнице. Поселившаяся в душе тревога не проходила, а, наоборот, усиливалась, окрашивая все вокруг в темные тона. Казалось, что в тонущих в полумраке углах гостиной поселились страшные чудовища и оттуда наблюдают за ней, Патрицией, подбирая подходящий момент, чтобы напасть. Она невольно поежилась, сделала глоток вина, словно это был волшебный эликсир, придающий храбрости.

Скрипнула одна из дверей, выходящих в коридор, раздались тихие шаги, словно кто-то действительно подкрадывался к ней, стараясь остаться незамеченным, Патриция приготовилась закричать, но не успела, потому что на пороге гостиной появился Павел.

– Фу-у-у, – выдохнула Патриция, потому что, оказывается, успела довольно сильно испугаться. Так сильно, что практически перестала дышать, – ты зачем подкрадываешься?

– Да я вроде не подкрадываюсь, просто иду. Правда, старался никого не разбудить. Все устали, я ж понимаю. А ты чего тут сидишь, одна?

– Сил нет по лестнице подняться, – призналась Патриция. – Все действительно сегодня устали. Сумасшедшая ночь, трагедия с Девятовыми и длинный-длинный день, полный разоблачений.

– Да уж, с разоблачениями сегодня все было в порядке. Полна коробушка, – Павел позволил себе усмехнуться, получилось горько, краешком рта. – Триш, я никого не убивал, хотя ненавидел этого негодяя изрядно. А сейчас его нет и такое опустошение внутри, словно на ненависти к нему держалось что-то важное. То, что связывало меня с прошлым, с Ниной.

– Пожалуй, я понимаю, – помолчав, сказала Патриция. – А мне, наоборот, стало легче, словно я долгих два года боялась, что моя постыдная тайна выйдет наружу и все станут меня презирать. И вот она вышла, а небо не упало на землю. Да, я в порыве аффекта чуть не зарезала человека, да, я лежала в психушке, и меня долго никто не хотел брать на работу. Но все прошло. У меня есть работа, а прошлое больше надо мной не властно. И да, Павел, я тоже никого не убивала.

– Я понял, – кивнул он. – Честно сказать, когда ты рассказывала свою историю, я ненадолго усомнился в твоей невиновности. Мелькнула мысль, что ты так отчаянно демонстрировала свое полное неумение стоять на горных лыжах, что могла делать это специально, для отвода глаз, а на самом деле это ты ночью брала чужие лыжи, чтобы подрезать лавину и отомстить.

– Не я, – покачала головой Патриция. – И кататься я действительно не умею. Как ты думаешь, кто наш черный человек?

Ее порадовало, что он не переспросил про черного человека, понял. Ну да, она же еще в первый день отметила, что Павел хорошо начитан.