Правда, в тот момент, когда он строго вызвал Патрицию в свой кабинет, она не подумала ни о чем недобром, только удивилась, что среди всех сотрудников он выделил именно ее – новичка, не проработавшего и месяца.

Задание, которое он дал в половине третьего дня, нужно было выполнить сегодня же и отчитаться не позднее чем в половине восьмого. Даже тогда никакого подвоха Патриция не заподозрила.

С поставленной задачей она справилась даже раньше, без десяти семь, но начальник, которому она попросила доложить, когда закончит, буркнул секретарше в селектор, что еще не все готово, и Леман придется подождать. Что именно не готово, она не поняла, но переспрашивать постеснялась, тем более секретарша собиралась уходить, натягивая плащ и перекидывая через плечо лаковую сумочку на длинном ремешке.

– Вы уходите? – спросила Патриция доброжелательно. – Хотя да, рабочий день же закончился. Ничего, я подожду.

– Конечно, подождешь, куда ты денешься, – непонятно ответила секретарша и усмехнулась недобро. – Если что, имей в виду, запасные колготки у меня в нижнем ящике стола.

Зачем ей вдруг могут понадобиться колготки, Патриция не поняла тоже. Она совершенно спокойно досидела до половины восьмого вечера, наблюдая, как в кабинет шефа прошел водитель с большими сумками в руках и букетом роз, штук пятьдесят, не меньше. Видимо, по окончании рабочего дня у шефа предполагалось свидание."

"Ровно в половине восьмого начальник распахнул дверь и пригласил ее войти. В кабинете все было как обычно, как днем, когда она только получала задание. Патриция протянула принесенную папку с выстроенными в ряд цифрами. Тем, как ладно у нее все получилось, она гордилась.

– Пойдем в комнату отдыха, если ты не против, – сказал начальник, принимая папку. – Выпьем чаю, а то к концу дня сил никаких не осталось.

Человек много работал, принимал ответственные решения и, разумеется, устал. Это Патриции было совершенно понятно. Да и чаю тоже хотелось. Обед она сегодня пропустила, собираясь уйти пораньше, потому что у них с мужем была запланирована вечеринка с друзьями в кафе, а Патриция в ту пору своей жизни была уверена в том, что есть нужно не больше двух раз в день. Обычно двухразовое питание касалось завтрака и обеда, ужин отдавался врагу, но в случае вечерних встреч в ресторанах она пропускала обед. Вот и сегодня пропустила.

В комнате отдыха царил полумрак, тяжелые шторы на окнах задернуты, люстра под потолком погашена. Горели лишь бра на стенах. На маленьком столике у кожаного дивана стояли бутылка шампанского, ваза с тем самым огромным букетом роз, темно-красных, практически кровавых, блюдо с клубникой, пузатая бутылка коньяка и тарталетки с каким-то салатом.