Встречаясь с другими женщинами (приходилось, потому что монахом Павел Леонов не был), он физически чувствовал, что ему что-то мешает. Словно тень неотомщенной жены витает над кроватью, не давая целиком отдаться любви. Вернее, просто с физиологическим процессом все получалось отлично, а вот с чувствами никак не складывалось, и однажды, проснувшись от того, что в ночных видениях к нему опять пришла жена, и лежа дальше без сна, Павел вдруг решил, что проклятие не будет снято до тех пор, пока он не отомстит.

План мщения никак не придумывался. Он знал, что Олег Девятов после случившегося потерял работу и, кажется, вообще ушел из профессии. В последнее он, впрочем, не верил. Скорее всего, Девятов отсиделся пару лет в тени, не отсвечивая перед любопытными журналистами, и вернулся обратно, работает в какой-нибудь из клиник, оперирует и не думает, что унес одну жизнь. Точнее, даже две, потому что жизнь Павла после смерти жены назвать нормальной тоже было никак нельзя.

Наверное, нужно было посидеть несколько вечеров в интернете и найти, где сейчас Девятов. Вот только ответа на вопрос, а что потом, Павел не знал. Приехать в Москву и подстеречь Девятова в глухом закоулке? И что? Пистолета у него нет, яда тоже, пырнуть человека ножом он точно не сможет. Задушить? Утопить в унитазе? Оглоушить канделябром? Нет, никакой из известных Павлу способов убийства не подходил даже в теории. Про то, сможет ли он убить на практике, Павел старался даже не думать.

В Краснокаменск он полетел кататься на горных лыжах. Это было относительно новое увлечение, появившееся уже после смерти жены. Нина бы его не поняла, потому что терпеть не могла любую физкультуру, да и мужа не пустила бы на склон, опасаясь, что он расшибется. В их прошлой жизни они отдыхали совсем иначе, отправляясь в маленькие европейские городки, бродили по узким улицам, где мостовая была нагрета ласковым солнцем, пили холодное вино, а по ночам, нагулявшись до одури, долго и медленно занимались любовью на гостиничной кровати, а потом садились на подоконник и смотрели на текущую внизу чужую жизнь, с ее повседневной обыденностью, внезапными маленькими трагедиями, радостями и склоками.

Года через два после смерти Нины он пытался съездить в Карловы Вары и сбежал через два дня, потому что понял, что задыхается в этом городе, где воздух, казалось, был наполнен воспоминаниями. Занимаясь горными лыжами, он совсем ничего не отнимал у памяти. Лыжи существовали отдельно от Нины. Приехав в Краснокаменск, он не был готов к тому, что эти две вселенные снова пересекутся. Он не был готов к тому, что встретит здесь Олега Девятова – врача, убившего Нину.

– Я был словно пришибленный, – объяснял он внимательно слушающей его группе людей.