Почти у всех была причина ненавидеть Девятовых, а у меня ни малейшей. Прямо даже как-то странно.

– Ну, к примеру, я тоже ехала сюда без малейшего представления о том, кто мне тут встретится, – пожала плечами Патриция. – Так что вы точно не единственное исключение, Эдуард.

– Да уж, парень, ты не уникален, – в голосе Аркадия Петровича звучала легкая насмешка.

– Сережа, вы приехали сюда и ваши чувства к Ирине вспыхнули с новой силой? – Кайди совершенно не интересовали ни Эдик, ни Аркадий Петрович.

– Мои чувства к Булочке неизменны с того момента, как мне исполнилось три, – глухо сказал Сергей, – но дело вовсе не в них. Я приехал сюда и увидел, что она несчастна. Этот подлец, в которого она имела несчастье влюбиться, ни в грош ее не ставил. Запер ее в этой глуши, низвел до уровня домработницы, которая с утра до вечера обслуживает постояльцев, пил как сапожник, оскорблял, орал. Иринка заслуживает гораздо большего. Заслуживала. И я понял, что должен ее спасти, увезти ее отсюда. Она страдала, это было видно невооруженным глазом. И с большим удивлением я понял, что мне хочется ее спасти, прекратить ее страдания.

– Вас не смущало, что она чужая жена и у нее двое детей?

– Я люблю детей, – пожал плечами Сергей, – Я был готов жениться на ней, даже если бы у нее их было десять. Понимаете, я боялся, что она долго не выдержит. Она однажды уже пыталась из-за этого негодяя покончить с собой. Тогда ее удалось спасти, а потом отец купил ей игрушку, которую она так отчаянно хотела. Я понимал, чем именно он заплатил Девятову, какое искушение тот не мог преодолеть, но долгие годы, думая об этом, я не мог избавиться от мысли, что в этой истории есть и другая пострадавшая сторона. Я знал, что Девятов был женат, и мне ужасно хотелось найти его первую жену, чтобы понять, так же ей больно, как мне, или еще хуже.

– Что ж не нашли? – спросила Карина тихо.

– Было неудобно. Мне было так плохо, как будто я собака, брошенная под забором подыхать. И я боялся растравить чужую боль, которая, как мне казалось, должна была быть невыносимой.

– Она такой и была, – Карина задрала подбородок, видимо, загоняя обратно в глазницы готовые потечь слезы.

– Федор Игнатьевич, который стал невольным свидетелем вашего с Ириной разговора, сказал, что она вам отказала. Как оказалось, Ирина вовсе не горела желанием быть спасенной вами, Сергей, – заметила Патриция.

– Да, я унижался, как последний дурак, а она во второй раз предпочла мне своего мужа, – печально сказал Сергей. – Я не знал, что наш разговор кто-нибудь слышит. Хотя, признаться, мне было на это совершенно наплевать. Я был раздавлен и очень-очень зол.

– Так зол, что готов убить? – тихо спросила Кайди.

– Что? Нет, разумеется, нет.