Там не было политических, обычная блатная шваль, поэтому дело сгрузили на сотрудников милиции и управление лагерей, у которых есть свои поисковые отряды. Борис Александрович вступал в личные контакты с руководством местной воинской части, несколько раз ездил на щебеночный карьер, на метеостанцию. У меня создавалось впечатление, что он пытался бурной деятельностью заглушить то, что происходило у него внутри.

— А что происходило у него внутри?

— Я не психолог и не психиатр. Иногда он просто проваливался в себя, будто спал, хотя глаза были открыты. Он жил всю войну с каким-то своим потрясением.

Получается, что время не лечило его, а только накапливало напряжение. Он уже не мог сопротивляться.

— То есть вы поддерживаете версию милиции о том, что Лазаревич покончил с собой?

— По крайней мере, не исключаю ее, — ответил Невзлин. — Хотя она, конечно, требует проверки.

— Как его нашли?"

"— На службу не пришел, — объяснил капитан. — Прежде никогда не опаздывал, бывало, что и раньше прибегал. Это во вторник было. Полдень, а его нет. Я Осадчего отправил. Это наш сотрудник. Прибежал он минут через десять, весь синий.

Мы туда, милицию известили. Он лежал в глубине участка, недалеко от забора. Видно, топтался, долго стоял, на море смотрел. Несколько окурков там валялось. Потом пистолет достал, в голову себе выстрелил. Пистолет рядом был. — Лицо капитана свело судорогой. — В тот же день провели мы дактилоскопическую экспертизу. На ТТ были обнаружены только его отпечатки пальцев. Эксперт прикинул, что вечером, примерно на закате, когда еще не стемнело. Потом мы опрашивали соседей. Двое вспомнили, что слышали звук, похожий на выстрел. Но там акустика такая — холмы кругом, отзвуки отражаются.

— Но выстрел был точно произведен из его табельного пистолета? — спросил Андрей.

— Абсолютно точно, — подтвердил Невзлин. — Пулю извлекли, она застряла в черепе. Рядом валялась стреляная гильза.

«Если это инсценировка, то вполне грамотная», — подумал Андрей.

— Пойдемте, покажу на месте, — сказал Невзлин. — Я присутствовал при этом, все помню.

Андрей не спешил, что-то выжидал. В ушах у него звенело, голоса в голове что-то нашептывали, их раздражало его непонимание. В этом доме было что-то не так.

«Может, стоит осмотреть чердак, подвал? Хотя зачем?» — подумал капитан.

В сенях затопали кованые сапоги. Объявился майор Чеплыга с подчиненными. Им надоело курить.

Голоса в голове, наверное, испугались их и затихли.

— Все осмотрели, Андрей Григорьевич? — осведомился Чеплыга. — Сами видите, что здесь, мягко говоря, не дворец. Мы вам еще нужны, или помощи товарища капитана государственной безопасности будет достаточно?

— Спасибо, Иван Тарасович, вы свободны, — ответил Андрей. — Мы с Михаилом Львовичем тут сами закончим.