— Да и не надо, — разрешил Андрей. — Он вам идет, звучит очень мило. На родину переезжать не собираетесь? Теперь вроде можно.

— Там уже не родина. — Илзе вздохнула. — Я разучилась быть латышкой. Не знаю, решусь ли когда-нибудь вернуться.

— А сын остался дома с мужем? — сменил тему Андрей.

— Что? Сын с мужем… — Илзе сделала сложное лицо, словно столкнулась с другой реальностью. — А, вы про Антошку. Очень жалко, но он мне не сын. Хотя, наверное, я его усыновлю. Замечательный мальчишка, я очень его люблю, и он ко мне привязался. Сын Оксаны Осташиной, она была моей соседкой, одна растила мальчика.

На Новый год сбежали уголовники. Их потом догнали и всех перестреляли. Но сперва они залезли на склад, где она работала кладовщицей. Оксана услышала, вышла. Эти мрази убили ее ножом в живот. — Илзе побледнела. — Забрали ящик водки, деньги в складской кассе. Я не могла поверить. Это было так ужасно! Антошку отдали бы в детский дом, а там такое творится! Я взяла его к себе, мне временно разрешили. — Она улыбнулась. — Теперь живем как мама с сыном. Когда я занята, пенсионерка Зоя Матвеевна за ним присматривает, она живет через дорогу. Ездили в Мурманск на выходные, к бабушке Антошки. Она ему уйму гостинцев с собой дала. Я его дома оставила, он уже самостоятельный, может посидеть один, а сама пулей в магазин. А что касается своих детей или мужа, то их у меня и не было никогда, не сложилось. Был жених, тоже латыш, Эдгарс, но его убили в первые дни войны. Он записался в ополчение, а сам никогда даже охотничьей берданки в руках не держал. Так и живу. Мне скоро уже тридцать один… Простите, Андрей, не хочу вам жаловаться. У других еще хуже. А у меня свое жилье, ребенок, хорошая работа в совете. А вы надолго к нам?

— Как начальство решит. Поживу пока. Мрачновато у вас тут. Народ нелюдимый, антураж суровый. Только вы мне и улыбнулись. Словно мы и не выиграли войну, а проиграли.

Илзе прыснула, но тут же смутилась и проговорила:

— Все хорошее быстро забывается, Андрей. Жизнь за Полярным кругом тяжелая. Улыбаться порой совсем не хочется. Люди живут, восстанавливают хозяйство. Тут, знаете, и до войны был не рай. Это сегодня так тихо и серо — потому что выходной. Завтра людям на работу, увидите, что да как.

— А женщина, которая сейчас ушла, неподалеку живет? Она в автобусе из Мурманска с нами ехала.

— А она вам зачем? — Илзе как-то поскучнела, вздохнула. — Ой, простите. — Ей шло смущаться, лицо ее менялось, в нем появлялось что-то детское, непосредственное. — Это Ольга Бурнаш, живет от меня через три дома, в переулке, что выходит на Коминтерна.

— Недовольная она какая-то."

"— Не обращайте внимания, она всегда такая, замкнутая в себе. Работает в милиции, занимается следствием, на всех свысока смотрит, хотя женщина сама по себе не злая.