Это была невысокая темноволосая женщина с резким лицом, та самая, что отвергла его услуги на выходе из автобуса. Тяжелого портфеля при ней уже не было.

«Живет рядом, — сообразил Неверов. — Вещи бросила и подалась за покупками».

Она была одета в то же самое короткое пальтишко, на ногах сапожки. Настроение у женщины тоже не изменилось. Она кивнула кудрявой особе, искоса глянула на капитана, нахмурилась, словно забыла, где его видела.

— Вы покупаете? — спросила она.

Голос у нее был негромкий, сухой, хотя и запоминающийся.

— Пожалуйста, прошу. — Андрей с готовностью подвинулся.

 — Не хочу вас задерживать. Отоварюсь после."

"— Какие мы галантные, — пробормотала женщина вовсе не в знак одобрения такого поступка. — Здравствуйте, тетя Тоня, — сказала она продавщице.

— И тебе не хворать, Ольга Михайловна, — сухо отозвалась работница прилавка.

Она взяла картошку, лук, микроскопический кусочек сала, расплатилась и удалилась, демонстративно ни на кого не глядя.

— Ой, забыла, тетя Тоня, — сказала кудрявая особа. — Мне бы сахара еще грамм двести.

— Четыре рубля, — строго сказала продавщица.

— Не дорого? — спросил Андрей.

— В самый раз, — равнодушно ответила труженица советской торговли, насыпая сахар совком в кулек. — Мужчина, эти цены не я придумываю. Со всеми вопросами обращайтесь в областное управление розничной торговли. Будете что-то брать?

— Две пачки «Герцеговины Флор», если вас не затруднит.

Он вроде бы не сказал ничего обидного, но продавщица сделала брови домиком, остатки доброжелательности смылись с лица. Однако сдачу она выдала правильно.

Из магазина Андрей вышел вместе с женщиной, так уж получилось. Он открыл дверь, оснащенную агрессивной пружиной, пропустил даму.

Вторая уже ушла. В окрестностях торговой точки никого не было.

— Извините, что задержала вас, — сказала женщина, — Вы, наверное, спешите. Вы тоже прибыли на автобусе из Мурманска — наверное, в командировку.

— Да, в довольно серую и скучную, по служебным надобностям, — отозвался Андрей, — По линии внутренних дел. — Капитан Неверов Андрей Григорьевич, — представился он.

— Илзе Саулите, — смущенно проговорила женщина. — Я из Алуксне, это маленький городок в Латвии. Мой папа был латышским коммунистом.

Пятнадцать лет назад семья переехала в Советский Союз. Потом папа умер, мама снова вышла замуж. Я окончила институт в Пскове, переехала в Смоленск. Когда немцы наступали, нас эвакуировали во Владимир. В общем, жизнь заставила поездить. С декабря сорок четвертого года я здесь. Работаю секретарем у товарища Волонтаря Павла Елисеевича, председателя местного совета депутатов. Я половину жизни прожила в Советском Союзе, знаю русский язык лучше родного, но никак не могу избавиться от этого ужасного акцента.