По соседству поселковый совет, там же отдел НКГБ, вряд ли имеющий солидный штат.

Он прошел приземистое строение с подновленной вывеской — кафе «Калинка». Значит, собственный трактир в этом захолустье имеется. Уже не так скучно. Но Андрея смущал массивный навесной замок, скрепляющий дверные скобы.

За кафе стоял продмаг с высоким крыльцом, с которого спускалась хромая старушка. За ней выскочил прыщавый пацан в кепке, спрыгнул на землю, помахивая сеткой, из которой торчала буханка хлеба, искоса глянул на пенсионерку.

Андрей забрел в магазин. Полупустые прилавки, ободранные стены.

Впрочем, близость Северного полюса накладывала отпечаток на ассортимент. Товаров в свободной продаже, не по карточкам, тут было несколько больше. За прилавком стояла худая продавщица лет пятидесяти, в сером халате поверх телогрейки.

Отоваривалась та самая особа из автобуса, которую Андрей уже видел, в берете и с кудряшками. Мальчонка куда-то испарился. Она купила хлеб, кефир и пачку соли. Продавщица равнодушно взирала на то, как эта женщина возится с деньгами. Новый покупатель заслужил лишь ее равнодушный, скользящий взгляд.

Дожидаясь своей очереди, Андрей прогулялся вдоль прилавка. В продаже имелась водка — универсальная валюта — правда, «всего» за сорок пять рублей. Зато ассортимент шикарный: «Водка заводов Главспирта», «Русская», «Отличная», «Московская особая» Владимирского ликероводочного завода. В среднем по стране в государственных магазинах она стоила тридцать, но купить ее было невозможно, а тут сорок пять — и хоть залейся. Буханка хлеба — тридцать рублей, сморщенная мелкая картошка — девять за килограмм, пачка «Казбека» — семь, «Герцеговина Флор» — двенадцать.

Продавалась россыпью махорка — по два рубля за стакан. Рядом на пустой полке красовалось объявление с орфографическими ошибками, извещавшее жителей поселка о том, что в продаже есть соленое сало по тысяче двести рублей за кг. Очевидно, для самых зажиточных слоев населения.

Покупательница закончила расчет, упрятала покупки в сетку, повернулась и только теперь увидела знакомое лицо. Она смутилась, но все же улыбнулась, как-то стыдливо спрятала сетку за спину.

— Ой, простите, я не знала, что вас задерживаю.

— Нет, гражданка, все в порядке, — учтиво отозвался Андрей, — я просто смотрю на цены.

— А чего на них смотреть-то, мужчина? — заявила продавщица. — Они такие же, как везде, меньше не станут. У вас деньги или карточки?

Симпатичная женщина тихо прыснула, отвернулась. Судя по всему, она уже никуда не спешила. Андрей собрался поболтать с ней — хоть кто-то в этом мрачном мире ему улыбается, но хлопнула входная дверь, и в магазин вошла еще одна знакомая особа.