Хотя бы ненадолго. Мне нужно на тебя посмотреть, дотронуться. Я... не могу. Сильно скучаю. И одиночество... оно давит. Ты мне нужен.

Артём устало вздыхает. Я стараюсь быть сильной и не грузить его еще больше, но иногда не получается и выпаливаю, как есть.

— На меня тоже давит, Алин. Приезжай, я буду рад тебя увидеть.

— Спасибо.

Он глухо усмехается:

— Мне? Мотаешься за мной по тюрьмам и каторгам, еще и благодаришь.

Улыбка растягивает губы.

— Ох уж и мотаюсь! Подумаешь, пару лет на телефоне. Я бы тебя ждала и десять, и пятнадцать.

— Этих двух нам за глаза хватит. Каждый день я злюсь, малыш, что ты через это проходишь. Раз уж было суждено отсидеть, надо было успеть сделать это до встречи с тобой.

Я смеюсь:

— Кто бы тогда тебе письма писал и передачи собирал?

— Даже не представляю, почему тебе нравится это делать.

— Потому что любовь. За неимением прочего, для меня удовольствие — обдумывать, что положить тебе в посылку. Или что приготовить и как упаковать, чтобы довезти максимально свежим и угостить. Воображаю, как ты попробуешь и улыбнешься. Тебе будет приятно, а значит, и мне. Я... постоянно думаю о том, как облегчить тебе это все. И если получается, то я самая счастливая.

— У тебя получается.

Снова улыбаюсь.

— Я люблю тебя. Прости, что говорю так часто, я просто... — Дергаю кольцо на пальце. — Очень нуждаюсь в тебе. И, когда я говорю вслух, мне немного легче. Ты повторяешь, что я сильная, но я не сильная.

— Ты моя, — произносит Артём чуть тише. Потом добавляет: — О семье постарайся думать меньше. Они не обязаны принимать и одобрять твои решения. При этом ты не обязана выслушивать их претензии. Вообще никто не обязан слушать о чьих-то надеждах и разочарованиях. Если мы очень хотим, чтобы наше мнение приняли к сведению, надо, во-первых, вести себя адекватно. Во-вторых, подобрать правильные, корректные слова. Иногда это большой труд.

— Они моя семья.

— И что? Из-за этого им можно хер положить на этику и вежливость?

Вздыхаю.

— Все ты правильно говоришь, но осознать это сложно.

— Нужно было или оставаться в общине и быть удобной и хорошей, или идти своим путем, но при этом потерять одобрение.

— А можно и своим путем, и с одобрением?

— Некоторым везет и так.

Отец приехал ко мне через месяц после того разговора с Артёмом. Помню, что погода стояла замечательная, я шла, подставляя лицо теплому солнцу, щурилась.

Наверное, я просто не ожидала увидеть папу в Москве, на той самой улице, по которой каждый день хожу на работу. Поэтому и не заметила. Торопилась на обед, пролетела мимо и, лишь когда услышала знакомый голос — обернулась.

— Алина! Дочка! — позвал отец.

— Папа? Что ты здесь делаешь? — Я отступила на пару шагов назад. Испугалась страшно!

Думала, он прилетел ругать, но папа смотрел без зла. Напротив, с волнением и любопытством.