Толпа студентов, заряженных вопросами и благодарностями, устремляется на перерез и задерживает у выхода. Освободившись, первым делом я возвращаюсь к деканату и... да, изучаю расписание ее группы. Еще две пары сегодня. Фотографирую на будущее.

Стою у окна напротив аудитории, жду. У меня ведь нет работы и других дел. На часы поглядываю: опаздывает Алина-Галина.

Краем глаза замечаю тень, вылетевшую из-за угла. Тень меня замечает тоже, делает разворот на сто восемьдесят и на той же скорости шмыгает обратно."

"Это уже не смешно. Я похож на мальчика, что будет бегать по этажам? Раздражение волнами накатывает.

Поймаю — прибью.

Действительно ускоряю шаг. Студенты разошлись по кабинетам, занятия во всю идут, поэтому затеряться в потоке у Алины не выходит.

— Алина! — окликаю. — Подождите.

В конце коридора она резко сворачивает влево и исчезает. Там, конечно, не тайная комната.

Что ж, надеюсь, при необходимости Борисов отмажет. Я толкаю дверь и захожу в женский туалет.

Умывальники. Напротив ряд кабинок с закрытыми дверцами. На всякий случай подхожу к окну и бросаю взгляд вниз — не сиганула, слава богу.

— Алина, я знаю, что ты здесь. Поговорить нужно.

Тишина. Сколько ей там? Девятнадцать или семь?

— Кто не спрятался, я не виноват. — Дергаю одну дверцу. Потом вторую.

— Писать хочу. Выйди, пожалуйста, — раздается нервный напуганный голос.

И все равно даже такой он ласкает уши.

Я улыбаюсь. Соскучился по своей мелкой шлюхе. Проверяю остальные кабинки, дабы убедиться, что нас не подслушивают.

— Писай и выходи. Я подожду.

— Я стесняюсь. Это дамская комната! Да что ты себе позволяешь, Истомин?! Я буду жаловаться!

— Что я подкараулил тебя в туалете? — усмехаюсь.

— Тебе не поверят. Давай уже делай свои дела, я терпеливо жду, когда зажурчит.

— Извращенец. Что тебе надо?

— Идет вторая пара, на которую ты безбожно опаздываешь. Вижу, как ученица ты так себе. В постели работала лучше. А заверяла, что будет наоборот.

— Да пошел ты!

— На счет «три» я открываю кабинку. Один... Два...

Дверца отворяется, Алина подлетает к раковине, включает воду и остервенело мылит руки. Я стою за спиной, наблюдаю. Черные мешковатые джинсы, толстовка, грязные кеды.

И не скажешь, что под одеждой спряталась красавица. Но в принципе — да, похудела она резко и нездорово. Так бывает во время болезни или зависимости.

Драгунская выключает воду, стреляет глазами через зеркало. Могла бы убить — сделала бы это.

— Я больше не работаю, — говорит быстро, скомканно. — И вообще этим не занимаюсь.

— Чем этим? Сексом?

Алина брезгливо фыркает. Зрачки бегают.

— Нашла кое-что поинтереснее? Не героин хотя бы, будущая адвокатесса?

Она дергается, недовольно морщит лоб.