Молодой мужчина, который приехал с Артемом, Вячеслав уверил полицейских, что у него есть необходимое оборудование и звонок, если он поступит, отследят.

Я лежала в спальне под одеялом. Никак не могла согреться. Мерзли руки и ноги. Уснуть тоже не могла. Все эмоции притупились после лекарства, но страх за жизнь Матвея не отпускал. Он терзал меня словно хищный зверь. Я поглаживала живот, надеясь, что из– за моего состояния моей дочери не так плохо, как мне.

Перебирала в голове варианты, кто и из– за чего мог похитить Матвея. Могла ли это быть Токарева? Она же кричала, что я пожалею. А что может заставить мать страдать сильнее, чем беды ее ребенка? Я попыталась позвонить Владу, но связи опять не было. Только бы он еще не наделал глупостей! С другой стороны, вылет зависит не только от него. Я надеялась, что у людей, от которых он зависит, будет больше здравого смысла.

Мысли о причастности подруги Влада к похищению моего сына не давали мне покоя. Идти и вести разговоры на эту тему с Артемом и Вячеславом, я не рискнула. Оба были слишком молоды. Да и если быть до конца честной, ощущалось, что Артема напрягает изменившаяся личная жизнь отца. Высказать свои опасения я могла только одному человеку. Беспокоить его в любой другой ситуации я бы не решилась. Но не теперь.

Было еще не очень поздно. То есть поздно, конечно. Особенно для человека, находящегося в больнице.

– Да, Олеся, я Вас внимательно слушаю, – он вообще спит когда– нибудь?

Потом у меня шевельнулись подозрения.

– Тимур, Вы ведь в больнице?

Он разочарованно вздохнул:

– Где же мне быть? Я на растяжке. Забыли?

Правда, забыла. Голова ощущалась тяжелой, как будто забитой ватой. Наверное, действие лекарства.

– Да, вылетело из головы. Я спросить хотела...Как думаете, эта Настя, она не могла все это организовать? Она же угрожала.

Он отвечает без промедления. Значит, уверен в ответе.

– Нет. У нее все ресурсы на отце. А с ним Влад уже разговаривал. Так что, нет.

Надежда на то, что я нашла источник всех бед и нам удастся найти Матвея растаяла. Я почему– то верила Саркисяну. Как себе.

– Олеся, – он оторвал меня от моих неслишком веселых мыслей, – Вы уверены, что не было ничего, что могло спровоцировать похищение?

Не знаю, почему все детали воскресли в моей памяти именно в этот момент. Может, мозг так усердно искал хоть что– то, за что можно зацепиться.

– Тимур... Магазины хотел купить Каленый. Еще давно. Нескольно месяцев назад. Это местный...

– Я знаю, кто он, – голос Саркисяна напрягается, а у меня повышается тревожность и ничем необоснованная уверенность, что моя догадка верная, – Подробнее можете вспомнить?

Я напрягаю память. Предложение было непримечательным, поэтому я сразу же о нем забыла.

– От него пришел человек, какой– то такой, что и дела с ним вести было бы странно.