Такая свинина называлась почему-то «мясо по-французски», хотя плетневский доктор наверняка покончил бы с собой, если бы узнал, что происхождение такого варварского блюда приписывают его родине!..

Интересно, у Нателлы есть дипломы, звания и знаки отличия?!

Когда она готовит, можно умереть от наслаждения.

Он напомнит ей про приглашение, она же сама сказала ему про обед! Бабушка в Кутаиси, погадав с утра на кофейной гуще, отправится на базар, а следом за ней потащатся Язон с аргонавтами, которые поволокут золотое руно, а за ним громогласные веселые женщины, которым бабушка с утра наобещала прекрасный день, налоговый министр с портфелем и шерстяная коза с подмигивающей мордой. Потом бабушка пойдет по соседям за тем, чего не удалось добыть на рынке. Всем встреченным на пути она станет подробно рассказывать, что вот собирает посылку в Москву, где совершенно не умеют как следует поесть и совершенно не из чего готовить.

Э?..

Соседи потащат самые вкусные овощи, травы, персики и наилучшие пожелания, и от корзин будет так пахнуть, что в аэропорту Домодедово на контроле вся очередь заплачет слезами чистой и неподдельной радости за тех, кто вскоре станет все это есть!..

Погребец с вином всегда летит отдельно.

Впрочем, можно ведь устроить и по-другому!..

Первобытный мужчина свое дело сделал, добыл мяса, хоть бы из холодильника, значит, его первобытная женщина должна развести огонь и приготовить ужин!

Все очень просто, особенно в условиях первобытности.

У Плетнева не было, разумеется, никаких подсвечников с ароматическими свечами и музыкального центра с Моцартом или Вивальди, но он вышел на лужайку и ободрал с куста то, что не успела съесть коза.

Получился букет.

Вазы тоже не было, но он нашел на подоконнике пустой цветочный горшок, налил в него воды и очень удивился, когда вода тонкой струйкой потекла ему на джинсы. Оказалось, в горшке дырка. Он вылил воду и вернул горшок обратно. За камином обнаружилась бутыль зеленого стекла, которая не протекала, и Плетнев воткнул букет в бутыль.

Романтические приготовления закончились.

Он поставил букет на стол, состроил рожу зеркалу, которое отразило, как всегда, непонятное, и подумал рассеянно, как хорошо, что у него теперь совсем другая жизнь."

"В этой жизни ему принадлежит темпераментная первобытная женщина, целиком, как только может принадлежать. Она хохочет, когда ей смешно, носит оранжевый дождевик и майку с ослом и почти вытершейся Эйфелевой башней. Она очень правильно говорит, а целуется так, что при одном воспоминании у него, Плетнева, сводит затылок и еще что-то где-то сводит. Ее тело вылеплено и предназначено специально для него и для того, чтобы он делал с ним все, что заблагорассудится.