И мама уже держится за голову и говорит, что она ни за что не сможет приготовить нормальный обед и у нас будет не свадьба, а позор, и этот позор падет на ее голову.

– Я тебя люблю, – сказал Плетнев.

Какие-то странные картинки вдруг привиделись ему: веселая бабушка с корзиной, аргонавты, Язон со скатанным золотым руном под мышкой, дядя Сандро, самолет вина, налоговый министр, очень милый человек, снегопад в саду между миндальными и гранатовыми деревьями, хмурые графитовые горы на горизонте, громкоголосые соседки с кофейниками…

– Знаешь, что я подумала, – сказала Элли, блестя глазами, и уселась на его стол, прямо поверх важных деловых бумаг. Он подошел и крепко взял ее за бедра с двух сторон.

– Что?..

Черт возьми, как жарко в этом кабинете!

– Давай завтра поедем в Остров, а? Ну, к имеретинской свадьбе мы еще успеем приготовиться! Позвоним Витюшке с Валюшкой, чтобы тоже ехали, а Федор с Любой и так все время там. Чтобы у нас сначала была деревенская свадьба, а?..

– Давай, – согласился Плетнев. – Это ты хорошо придумала.

Все, что она придумывала, нравилось ему. Его счастье сидело рядом на бумагах, болтало ногами.

Я здесь, я с тобой. Я теперь всегда с тобой.

– Нажарим мяса, самовар поставим, а утром на горку пойдем, там такая горка, я в детстве каталась!.. Федор из лесничества елку привезет, и мы…

Плетнев решил, что с него хватит всей этой ерунды.

Он взял ее за плечи и уложил на стол.

– Ты сама этого хотела, – сказал он, глядя в ее веселые глаза. – Помнишь?..

В этот день на Мальдивах для изнемогающих под солнцем русских туристов туземцы нарядили несколько искусственных елочек. В Рио-де-Жанейро, по сообщениям метеорологов, был зарегистрирован температурный максимум, и местное население спасалось исключительно под кондиционерами. В Доминикане угоревший от жары официант опрокинул поднос с коктейлями на важного господина, и потный управляющий устроил ему выволочку.

И все это не имело никакого отношения к Тверской губернии, где не переставая валил снег."