Выскочил Витюшка и издалека заорал громко:

– Мужики, мужики, вы к кому? Чего надо-то?

– Гражданин Еременко, не устраивайте цирк! Или проходите, или мы вас сейчас по всем правилам задержим за оказание сопротивления!

Люба пропала из окна и выскочила на крыльцо. Федор взглянул на нее, а потом на людей в форме.

– Чего же не проехать? – пробормотал он. – Можно и проехать…

– Мужики, да куда вы его волокете-то?!

– Федор, что ты натворил?..

– Ничего я не творил!

– Витюш, чего? Федьку забирают, что ли?!

– Да откуда я знаю!

– Проходите, гражданин Еременко!..

Элли подошла и твердо взяла Плетнева под локоть.

Он оглянулся и вытащил у нее руку.

Небольшая толпа, в центре которой находился Федор, довольно быстро пошла к «батону». Вокруг него уже стояли понаехавшие пацанята с велосипедами, таращились во все глаза.

Федор ни разу не оглянулся, и его ловко затолкали в зарешеченную заднюю дверь, которая тут же захлопнулась.

Алексей Александрович выскочил за ворота.

– Потрудитесь дать мне объяснения, – сказал он, глядя в лоб начальнику, так, как говорил на совещаниях.

– Какие еще объяснения!.. Вон, приходи в отделение, там тебе все быстро объяснят! – Затолкав Федора в машину, он сделался весел, снял фуражку и вытер лоб.

 – Вот жарища, а?..

Тут он взглянул на Алексея Александровича, мигом нацепил фуражку и зачем-то одернул на животе рубаху.

– Итак? – грозно спросил Плетнев.

– Гражданин Еременко задержан по подозрению в совершении изнасилования, – выпалил начальник. – Есть постановление, могу предъявить. Все по закону.

Опять кто-то твердо взял Плетнева за локоть, и он снова стряхнул эту удерживающую руку.

– Кого и когда изнасиловал Еременко?

– Это к следователю, не к нам, – пожалуй, с сожалением, что ничем не может помочь, сообщил начальник.

 – Нам приказали его задержать, и мы задержали.

«Батон» зафырчал мотором, затрясся, выпуская клубы сизого дыма, и начальник распахнул переднюю дверь.

– Теперь все к следователю! – весело и освобожденно крикнул он уже изнутри.

Дверь захлопнулась, «батон» с внушительной синей надписью «Полиция» на боку бодро покатил по белой пыльной улице.

Плетнев вернулся на участок, тщательно замотал ворота цепью и замкнул недавно купленный сверкающий замок, в котором по деревенской привычке торчал ключ.

Пыльный треух попался ему под ноги, и Плетнев изо всех сил поддал его ногой. Треух перелетел ворота и приземлился на дороге.

Плетнев проснулся от холода, зубы стучали.

Он спал на диване в библиотеке, сгрузив на пол стопки книг, собранные Любой. Вчера вечером ему так захотелось спать, что он еле добрался до этого самого дивана и упал в чем был – в штанах и футболке Федора Еременко. Он заснул на половине какой-то мысли и, проснувшись, первым делом вспомнил, что не додумал до конца.

…Так.