— После урока собираешь пробирки. Одна!

— Поняла, — киваю, — собираю.

Сажусь. Сурово гляжу на Дину, она же только смущённой улыбается и протягивает мне из-под парты маленький пакетик с желейными червяками. Ну вот как её не простить?

— Больше так не делай, — журю её я, но мы обе понимаем, что это навряд ли сработает.

После звонка, как и было приказано, остаюсь с повинной в классе, а затем аккуратно, чтобы не разбить собираю пробирки, колбы, мензурки и несу в лаборантскую, где начинаю их тщательно мыть и сортировать.

Ровно до тех пор, пока за моей спиной не закрывается дверь, а затем и не проворачивается замок, полностью отрезая меня от внешнего мира.

Замираю. Пропускаю пару ударов сердца. Хватаюсь за столешницу и жду, что же будет дальше. Ведь я, кажется, знаю, кто стоит позади меня.

— Что тебе надо, Истома? — его голос вкрадчивый и хрипловатый. Но не такой, каким я слышала его в последний раз — с чувственным придыханием. Сейчас он сухой и скучающий.

И я бы могла сразу начать разговор про его излишнее внимание к моей персоне, но решаюсь зайти с менее острого угла, чтобы попытаться максимально демократично решить все наши проблемы.

"— Я волновалась за тебя, — выпаливаю я, педантично домывая последнюю колбу и ставя её на сушилку. А затем вытираю руки вафельным полотенцем и только тогда разворачиваюсь к парню, чувствуя, как сердце стучит уже не в груди, а где-то в горле.

— Оу, я щас в обморок упаду от счастья, — хмыкает Ярослав и закатывает глаза, складывая руки на груди, а затем ядовито выделяя интонацией каждое слово, рубит, — ещё одна из тысячи волнуется за меня.

Блин. Больно. Но я предпочитаю игнорировать его укол, так как действительно переживаю за этого отчаянного безумца.

— Что с вами случилось? — хмурюсь я.

— С вами? — приподнимает удивлённо брови и на секунду сверкает белозубой улыбкой, а у меня от её появления почему-то бегут мурашки по рукам.

— Ну..., — пожимаю плечами, неожиданно теряя нить разговора.

— Истома, я не могу разгадать твои сигналы. Тебя Аммо вставляет, что ли? — прищуривается он, а затем словно хищник оскаливается.

— Нет! — тут же выпаливаю я, ужасаясь от его выводов. — Ничего такого!

— Тогда какого хрена ты спрашиваешь про него, если здесь с тобой сейчас только я, м-м? — делает шаг ближе и температура в помещении моментально подскакивает вверх на несколько градусов.

Душно!

Дышать нечем!

— Чтобы не быть одной из? — пожимаю я плечами и задерживаю дыхание, чтобы не нечаянно не хапнуть его запах, который уже, славно Циклон Б, подбирается ко мне, дабы свести с ума и отравить.

— У тебя не получится, — в один шаг друг от друга сокращает между нами расстояние Басов и замирает.

— Что именно?

— Укусить меня больше, чем в прошлый раз.

Глаза в глаза и меня снова лупит молния.