— Конечно же?

— Да он несколько лет горнолыжкой занимался, а потом там что-то страшное случилось, кто-то сильно на склоне повредился. Вот его мать вынудила завязать и уйти в баттерфляй. Ну и вот.

— Побитые, — бурчу я себе под нос, когда в кадре крупным планом появляются оба парня. Улыбаются широко, кривляются на камеру, поглаживая стальные прессы.

У Басова рассечена губа и бровь. У Аммо заметная ссадина на подбородке и скуле.

— А чего на занятия не ходят, раз так куражатся?

— Видимо, родители запретили, чтобы фэйсами разукрашенными не светить?

— А это, тогда как называется? — указала я на экран телефона, где на бесконечном повторе продолжало крутиться видео.

— А когда Басов и Аммо взрослых слушали? Один сплошной протест. За это по ним все и тащатся.

— Кроме меня.

— Кроме тебя, — фыркнула Дина, — пока что.

И подмигнула мне. И по моему позвоночнику тут же медленно поползли мурашки...

Глава 15 Элементарная вежливость

Вероника

Понедельник — день тяжёлый.

Но я стараюсь смотреть на мир с оптимизмом и широко открытыми глазами. И пусть на улице ветрено и уже не так тепло, но столбик термометра упорно ползёт вверх, давая возможность выходить из дома лишь в лёгкой ветровке, позабыв напрочь о том, что там, где я жила раньше, в это время года уже давно ночью были заморозки и даже выпадал первый снег.

А здесь хорошо!

И где-то там, за сотнями метров городской застройки шумит море. Пенится. Манит. Однажды я в нём искупаюсь. Тогда, когда мама не будет тенью стоять над душой, запрещая «позорится» перед честным народом в купальнике. Тогда, когда она не будет пугать меня страшной смертью от утопления в пучине морской.

— Я этого точно уже не переживу, Вера, — дрожащими губами шептала она, едва дыша от страха."

"А я поняла, что не хочу её волновать лишний раз, если уж честно. Она и так потеряла слишком много, едва справившись с невосполнимой утратой. Зачем заставлять её переживать на пустом месте? Что мне важнее, её спокойствие или несколько минут куража в солёных водах?

Ответ очевиден.

И пусть любовь мамы ко мне не столь красноречива, но я-то её люблю по-настоящему. И не хочу, чтобы она плакала.

Вздрагиваю. Оступаюсь и чуть не падаю.

Две чёрные пули со скоростью света проносятся в нескольких метрах от меня по оживлённой трассе. Но вскоре оттормаживаются и с эффектной пробуксовкой заруливают на парковку при нашей гимназии.

— Явились, — шепчу я себе и чувствую, как изнутри меня поднимается буря. Это и волнение. И трепет. И страх.

Но львиная доля во всём этом — смущение. Потому что я не знаю, как вести себя с Ярославом после того инцидента в подсобке.