«В этот день у вас были гости?»

«Нет, я же сказала: никого не было».

«Почему же домашние туфли стояли возле тахты, а не в прихожей?»

«Не знаю. Это такая мелочь, на которую не обращаешь внимания. Наверное, переставили во время уборки…»

«И наконец, основной вопрос: кто мог в вас стрелять?»

«Понятия не имею! Скорее всего кто-то ошибся… Или случайность…»

«Враги у вас есть?»

«Нет, что вы! Наоборот — друзей много!»

Короткая пауза.

«И последнее. Почему вы сказали врачу, что звонили в милицию?»

«Я сказала?»

Удивление было ненаигранным.

«Да, вы».

«Ах да, действительно…»

Вспомнила? Что ж, звучит вполне естественно.

""Я же попросила того мужчину вызвать «Скорую» и позвонить в милицию.

Разве он этого не сделал?""

«Вы хотите еще что-нибудь сообщить по существу дела?»

«Нет, больше добавить нечего».

«В таком случае вам предлагается прослушать звукозапись допроса…»

Я выключил магнитофон.

— Ну, что скажешь?

Судя по едва заметной улыбке Зайцева, он был не очень склонен верить показаниям потерпевшей, во всяком случае в отдельных деталях. О том же говорила и схема, по которой он построил допрос.

Но, заново прокручивая в уме фонограмму, я не находил ничего такого, что могло бы насторожить. Отвечала Нежинская совершенно спокойно, ровно, уверенно. Тон, отдельные нотки, интонации — все было искренним, без малейшей напряженности или натянутости, которые всегда сопутствуют лжи.

Разве что паузы в нескольких местах… Но это объяснимо — вспоминала.

Кстати, на наиболее острые вопросы она отвечала без всяких раздумий.

Нет, придраться не к чему. Разве что логические зацепки?

— По-моему, она говорит правду.

— И тебе ничего не показалось странным?

— Показалось. Что она не послала тебя к черту, когда ты выяснял всякую ерунду насчет расположения пятен крови и домашних туфель вместо того, чтобы устанавливать преступника.

Зайцев засмеялся и многозначительно поднял палец:

— Вот то-то и оно. Значит, это не показалось ей ерундой. К тому же она, похоже, совершенно не интересуется перспективами следствия.

— Оба этих обстоятельства могут объясняться очень просто. Воспитанность не позволяет грубить следователю, деликатность — задавать лишние вопросы.

Зайцев как-то странно смотрел на меня.

— Может быть, может быть… Ну, а как тебе человек на лестнице?

Это самое слабое место в ее версии. Притянуто за уши. Слишком часто нам подсовывают таких случайных прохожих, которых невозможно установить и допросить. Но с другой стороны…

— Разве можно полностью исключить случайности?

Зайцев посмотрел на меня с тем же выражением.

— Признайся, тебе хочется ей верить?

— Я стараюсь верить каждому. До тех пор, пока он меня не убедит, что этого делать не следует.