Хотя мне похуй давно. На все похуй.

Но во снах всё иначе и раны живы.

А потом мой комбатя быстро оформил меня по контракту в горячую точку, чтобы меня не посадили.

Ранили. Вернулся. Бухал. Трахался. Куролесил.

Очень хотелось почувствовать жизнь. Вышло сумбурно, грязненько и пусто. Ну видимо, другого мне с моим анамнезом не дано. Да я и не хочу.

В тайге я человек, полноценный. В городе я - животное.

Ещё раз разъебал отчима. Хотел втащить и мамке за малодушие и подлую натуру. Но рука на женщину не поднялась. Не смог.

Опять свалил по контракту.

Перестрелял к хуям пленных гнид, которых хотели поменять на нашего подполковника, который - тоже тварь и роту наших положил, чтобы рисануться и награду получить. Его порешили в ответ на расстрел их боевиков. Туда всем и дорога.

Это не посттравматический, нет. Расстрелял расчётливо по общему решению с пацанами. Полевой суд, блять. Взял вину на себя. Совестью не мучаюсь, ни о чем не сожалею.

Правильно понимающие ситуацию люди отмазали посттравмой и невменяемостью. Потом лишние диагнозы сняли. Началась тайга… Я задышал и почувствовал себя человеком.

А вот ору и вскакиваю я по ночам - это посттравматический, но из детства.

Мечусь, не в силах вырваться из сна. Ощущаю, как Божена успокаивающе гладит меня.

Злюсь на неё. Потому что снится, как она ластится к Варгу и он щелкает зубами, ранит ее.

Дура...

Кто же к дикому псу в морду лезет с нежностями?

Мне жалко ее нежное лицо.

Я ругаю ее во сне, ору, рычу. А она не слушается и делает своё. И теряя границу с явью, отбрасываю с груди ее руку.

Слышу, как играет в нарды с Ольгой.

- Не поспала совсем.

- Не засыпается.

Кости стучат.

- Видишь, как ты играешь, Божена? Ты бежишь, теряя свои позиции. Ты играешь как жертва. А я играю как хищник. Я расставляю тебе ловушки и преграды. Попробуй сменить тактику. Не думай как жертва. Думай как хищник. Лови меня, зажимай, блокируй. И побегу я...

Но в моем сне зажимают ее, а не она. Мансуров трогает ее. А она боится сопротивляться.

И откуда то всплывает ее шепот, что Алишер - красивое имя.

И розы... розы... Почему-то белые.

И вместо каких-то адекватных происходящему чувств, я испытываю дикую ревность. Что не Гордей у нее красивое имя, а Алишер.

И вот уже вместо него, я зажимаю ее, а она все также не сопротивляется, словно послушная кукла. И мне не стрёмно это делать! Мне хочется… А с хуя ли?

Варг рычит и вокализирует воем.

- Кто там еще? - Ольгин голос.

Слышу, как Ольга переламывает ружье. Досылает патроны.

Резко подрываюсь в положение сидя. Толкаю нечаянно Божену, соскакиваю с лавки.

Вылетаю за дверь. Варг убегает вперёд. В сторону реки. Значит, не медведь.

Вдалеке выстрел ракетницы. Зеленый.

- Свои... - синхронно произносим мы.

Возвращаемся.

- Пойду, прогуляюсь, встречу, - одевается Ольга, - мало ли...

За спину надевает ружье.