- Не доедем.

- Сообщить отцу я как-то могу про тебя?

- Я помню только наш домашний номер.

Двигаю ей своей телефон, который забрал на базе. Связи здесь, жаль, нет.

- Вбей. А ещё адрес. И всю информацию, что может понадобиться.

Она зависает пальцами над экраном.

- Ну...

Иду за чайником, чтобы долить нам в кружки кипятка.

Везти ее самому риск. Отберут на первом же посту.

- Я знаю кому тебя отдать, чтобы тебе помогли.

- Гордей... - подходит ко мне со спины.

Ручка приподнятого чайника выскальзывает из руки. Он грохается обратно.

Разворачиваюсь.

Наши тела соприкасаются в узком пространстве.

Теряя тормоза, голодно смотрю ей в глаза.

Поднимает лицо.

- Не отдавай меня никому, пожалуйста.

И я как Варг, которому наступили на хвост. Только, мля, не на хвост! И не совсем наступили...

- Иди... Сядь... Там, - хриплю я ей в губы.

Дурёха! Сожру ведь.

Испуганно дёргается назад, слишком уж послушно и поспешно садясь на место. Взгляд опускает вниз. Не шевелится.

Разливаю кипяток по чашкам.

- Ешь своё сладкое... - хмурюсь я.

- Благодарю.

Ковыряет ложкой в меду, не поднимая глаз.

""Благодарю"", - передразниваю про себя. Принцесса, ё-моё.

- Не хочешь больше?

Отрицательно качает головой.

- Ложись, отдыхай, тогда.

Иди отдышись, капитан! Подрочи накрайняк, но не вот это всё...

Тяну к себе пачку.

- Покурю пойду.

Спи давай уже! Принцесса... Хоть рассмотрю тебя нормально.

Глава 32 - Одной породы

Чувствую сквозь сон, как меня омывает морозным воздухом. Глухо хлопает дверь.

Меня окрывают чем-то. Укрытой становится уютнее и спокойнее.

Слышу тихие голоса. Женский, мужской...

Мне снится сон, что я маленькая. И говорят - родители. А я сплю и упираюсь кому-то из них ступней в бедро. Потому что она замёрзла.

Ощущаю, как ее сжимает горячая ладонь.

Переворачиваюсь удобнее, складывая ноги на бедра хозяину этих рук.

И сон становится глубже.

Через некоторое время снова поднимаюсь из глубин своего сна на поверхность. По деревянной доске стучат кости. Отец любитель нард. Я узнаю этот ритм и звуки.

Пахнет чаем с листом смородины и медом.

- Всё спросить хотела, - женский голос. - Откуда у тебя шрам такой?

- Отчим был мудаком. Пиздил меня мелкого всем, что под руку попадалось.

- М. А мать чего?

- А мать его выгораживала. Вот один раз мне чем-то спящему всёк.

- Не посадили?

- Ментом он был. Измывался безнаказанно.

- Надеюсь, он сдох.

- Неа... Но он в процессе.

- Ты единственный ребенок?

- Был старший брат, умер до того как я родился. Мать недоглядела.

- А мать-то живая?

- Живая...

- Жаль."

"- Ну... Если я всех начну утилизировать, кто не должен жить, Москва сильно поредеет. Хотя соблазн бывает сильный. Потому я туда особо и не люблю возвращаться. Вот... тайга - моё. Здесь всё просто и честно.