- Нет, не в понедельник с утра, - лает Орлов в трубку, медленно поворачивая немного лохматую темноволосую голову. - Гена, ты мой зам или кто?

Затаившись и откинувшись на спинку, наблюдаю за его лицом. Сердце разгоняется, а его речь замедляется.

- Мне по фигу, что завтра воскресенье, сделай это.

Его взгляд цепляется за мое разукрашенное с особой тщательностью и провокационностью лицо. Плавно стекает вниз по телу до самых лодыжек. Темная бровь ползёт вверх, пальцы почёсывают затылок.

- Привет, - хмурюсь, потому что мой парень выглядит так, будто только что вернулся с дачи своих предков.

В линялые дырявые джинсы, футболку, клетчатую рубашку и чёрный кожаный напульсник. Единственное, что намекает на наши планы - это коллекционные замшевые кеды вместо кроссовок на его ногах.

- Свободен, Гена. У меня отпуск, а не у тебя, - говорит в трубку, не моргая глядя на мою грудь.

Смотрю на себя, пытаясь понять, не перегнула ли я палку?

На мне короткий красный кроп-топ со спущенными плечами, и нет белья. Черная стрейчевая мини-юбка, которая валялась в шкафу три года, и я смогла в нее залезть благодаря своим подтаявшим за этот месяц килограммам. Ещё более вызывающим мой вид делают босоножки с восьмисантиметровыми шпильками и подкрученные волосы, разбросанные по плечам. И всё это просто меркнет перед той самой цепочкой для пирсинга, которая болтается на моей талии, как приманка для турецких извращенных шейхов.

В ушах огромные серьги-кольца, на руках браслеты… кажется, я переборщила…

Славик молчит, поэтому спрашиваю я, поправляя топ и звеня браслетами:

- В клубы разве не так одеваются?

Его глаза следуют за моей рукой и застывают на пирсинговой цепочке. Возвращаются к груди, потому что в салоне работает кондиционер и довольно холодно, что подтверждают мои напряженные соски.

- Ты что, в клубах не была? - не двигаясь, возвращает глаза к моему лицу, на макияж которого у меня ушла половина сегодняшнего вечера, и я в курсе, что мое лицо выглядит самую малость не моим.

-  Нет… - трясу головой.

Я не была в клубах, потому что после рождения Тони круг моих подруг как-то резко сократился с трёх до нуля. Я никогда не печалилась об этом. Тыковка… тогда она заполнила собой все, даже эти дыры!

Снова глядя на мою грудь, Орлов просвещает:

- Так в клуб одеваются, когда хотят быть отжаренными в туалете.

- Я не хочу в туалете… - намекаю на то, что он может сделать это в любом другом месте."

"- Или если хотят, чтобы их мужик дал кому-нибудь в бубен, - поднимает глаза, и по моей коже ползут мурашки, а между ног разливается тепло и возбуждение.

- Ты дрался из-за девушки? - облизываю губы.

Его голубые глаза не узнать. Зрачки расширились так сильно, что стали похожи на две чёрные дыры. А его лицо…

- Вроде нет, - отвечает Орлов.