Но моё сердце радостно сжимается, потому что, каким бы придурком Орлов порой не был, от одного его вида и присутствия где-то поблизости мне становится спокойнее. Так было и в Москве, просто я не хотела себе в этом признаваться, а сейчас могу. Могу!

Это чувство внутренней свободы просто разрывает меня на части.

Именно сейчас я ценю это чувство, как никогда в жизни. Я понимаю это именно сейчас, когда вхожу в ворота стадиона и быстро осматриваюсь, находя глазами сначала Тоню, а потом Славика.

Именно сейчас я понимаю, что всё сделала правильно. С Марком. Когда он позвонил во второй раз, я ответила ему то же самое. Я не хочу вспоминать об этом, потому что это было не просто. Но это было правильно! От облегчения мне хочется зареветь. Зареветь от того, что теперь всё это в прошлом.

Быстро иду к скамейке, где крутя головой и болтая ногами, сидит Тыковка. Исподтишка наблюдаю за тем, как тело Орлова ведёт себя в беге.

На нём синие шорты и белая футболка.

Я просто помешанная, знаю.

Но эти чертовы шорты сидят на нём, как родные. Натягиваются на его бёдрах и заднице, обозначая мышцы. Его большое тело пружинит и двигается так скоординированно, что я не могу отлепить от него глаз. Так может двигаться только человек, имеющий какой-нибудь спортивный разряд.

Смотрю на его темноволосый затылок, спрашивая Тоню:

- Хочешь сходить на турники?

На скамейке рядом с ней лежит потёртая спортивная сумка.

Улыбаюсь.

Эта сумка выглядит, как взрыв из его борцовского прошлого. На неё навешаны всякие значки и наклейки, и она очень древняя на вид. Немного подумав, отстёгиваю свою и кладу сверху."

"- Эмм… можно я просто покатаюсь? - спрашивает Тыковка, торопливо спрыгивая на землю.

- Так, чтобы я тебя видела, - киваю, поправляя аналогичный моему хвост.

- Ага! - подхватывает свой велик, быстро перебрасывая ногу и запрыгивая на него.

Усевшись на её место, разминаю голеностоп и затягиваю шнурки, продолжая наблюдать за Орловым.

Остановившись за футбольными воротами, поворачивает корпус и делает наклоны. Сгибая в коленях ноги, прыгает вверх, а когда приземляется, опасаюсь, что старый асфальт пойдёт трещинами.

Снова перейдя на бег, за пару минут огибает стадион.

Его лицо предельно серьёзно, как и его глаза, которые вскользь касаются моего лица. Мои брови сходятся на переносице, потому что он выглядит так, будто получил по своему красивому гладко выбритому лицу кирпичом.

Остановившись рядом и не глядя на меня, дергает замок своей сумки, сбросив с неё мою. Достаёт оттуда бутылку местной минеральной воды и, открутив крышку, делает два больших глотка.

На его лбу выступили капельки пота. Белая футболка местами прилипла к телу. Закрутив крышку, бросает бутылку в сумку и, утерев рот ладонью, смотрит на меня сверху вниз.

Настораживаюсь.