- Прииииивет… - бахает по ушам тонкий запыхавшийся голосок, и в мою скамейку врезается убитый велик, розовый, как жвачка.

Подняв голову, вижу веснушчатое лицо Тони и широкую улыбку, которой не хватает центрального резца. Это пиздец как забавно, потому что пять часов назад он был ещё при ней.

- Здоровались, - улыбаюсь, упираясь локтями в колени.

Девчонка похожа на мать так, что я тупо охреневаю от этого, как в первый раз. Я не спец в общении с детьми, хрен знает, как себя с ними вести, но с этой у меня вроде проблем нет. Проблема в том, что я смотрю на неё и представляю Алевтину беременной. От, блять, меня. Тру ладонью подбородок, сжав зубы и задержав воздух, потому что в моих яйцах случается спонтанный выброс тестостерона.

- Эм… эм… а зачем ты побежишь? - щебечет мой растрепанный, блин, информатор, слезая со своего велика и опуская его на траву.

Осматриваюсь, впившись глазами в ворота стадиона.

-  А мама твоя где? - спрашиваю хрипло, бросая на колени толстовку, чтобы мелкая раньше времени не узнала, чем конкретно делаются такие, как она.

Блять.

- По телефону остановилась поговорить. С дядей каким-то… - беспечно сообщает Тыковка, заглядывая в мою сумку.

- И часто она с ним разговаривает? - спрашиваю обманчиво спокойно, убирая толстовку к хренам.

- Ага и даже приходил как-то! Конфет принес, кислые были. Карамельки. Не люблю такие. Я киндер-шоколад люблю. У тебя есть собачка? - ковыряет пальцем облупившуюся краску.

- Нет, - говорю, вставая.

- И у меня нет…

Она вздыхает и садиться на скамейку болтая ногами.

Алевтина входит в ворота стадиона. Тонкая, прозрачная и серьезная. Одетая в розовые лосины и широкую футболку.

Застегнув сумку, срываюсь с места без разминки.

Глава 29. Аля

Широко шагая по тротуару, глотаю пыль из под колес велика своей дочери, которая крутит педали, как одержимая.

- Тоня! - ору ей в спину, но та скрывается за раскрашенными в триколор воротами школьного стадиона.

Ускоряюсь, на ходу запихивая телефон в свою поясную сумку. Поправляю хвост и треплю чёлку, перебегая дорогу и оглядываясь по сторонам. Потому что и с тех пор, как Орлов возник, будто чёрт из табакерки, я весь день собираю лбом дверные косяки.

Он знает, что я приду. Он пунктуальный до чертиков, поэтому я знаю, что он уже там.

Он приехал домой на две недели. В отпуск. В котором не был никогда. Об этом в офисе знают все. И, зная его работоспособность, это выглядит, как попытка суицида!

Он приехал ко мне.

От этого в груди тянет.

Сейчас я не хочу думать о том, что из всего этого получится.

Возможно, ничего хорошего?

Только он и я.

Здесь. Дома. Где я жила все эти годы, не зная о его существовании. Я думаю, что встреться мы в семнадцать, я бы и тогда втюрилась в него с первого взгляда! И я жалею, до слез жалею, что мы не встретились тогда.

Боже, что за дурь.