Отправляю всё, что нужно, никак не комментируя эту “рабочую” хренотень, и иду на кухню сделать ещё кофе.

Дверь за моей спиной хлопает. Не реагируя, достаю из волос карандаш, быстро записывая на салфетке решение последней ошибки.

- Успеваешь?

Не хочу его видеть.

Странно, что он не влез и не посмотрел сам. Хотя я благодарна ему за эти вмешательства, чтоб он провалился.

- Да, - говорю, не поворачивая головы. - Сегодня закончу. Либо в офисе, либо в поезде.

- Хорошо. Крайний срок - понедельник до обеда.

- Я поняла.

Дверь хлопает, оповещая о том что Орлов оставил меня одну.

Вернувшись на своё место, проверяю телефон. В мессенджере меня ждёт фотография обедающей арбузом Тони. У неё на макушке пальма из разноцветных резинок, лицо чумазое и счастливое.

Она счастливая…

Я её неделями не вижу…

Это оказалось сложнее, чем я думала.

Закинув фотку себе на почту, меняю заставку, понимая - все, чего я хочу сейчас - это увидеть и обнять свою дочь, хотя бы на два дня забыв обо всех мужиках мира!

Глава 12. Аля

- Да! Я кругом плохая! - переходя на слёзы, причитает над моей головой. - Плохая мать! Потому что не хочу, чтобы ты застряла тут до старости одна с ребёнком!

- Я говорила, что ты плохая мать?! - не выдерживаю, переходя на истеричный крик.

Пытаюсь вдеть дрожащими пальцами кожаный язычок в застёжку сандалии, упёршись коленом в линолеум.

Не слыша меня, продолжает извергать свои бесконечные, сводящие с ума мысли.

- Я тебя всю жизнь одна тянула, знаешь как тяжело одной с ребёнком? Мне сорок шесть, а я уже как старуха! Я для тебя лучшего хочу! Думаешь, тебя с руками и ногами заберут? С ребёнком?

Вцепившаяся в свой розовый рюкзак Тоня, смотрит на нас округлившимся паническим взглядом.

- Куртку возьми… - хриплю я ей, потому что не знаю, когда мы вернёмся.

Она быстро хватает с тумбочки свою куртку, запихивая её в рюкзак.

Хватаюсь за вторую сандалию, сгорая от потребности вырваться из квартиры.

- Убегай, конечно, - заходится в новом приступе слёз мама. - С тобой никогда поговорить не возможно. Чуть что, сразу в позу встаёшь! О дочери подумай, раз такая самостоятельная. Чем тебе Марк плох? Что у тебя отвращение к нему что ли? Такой мужик! С ним будете, как за каменной стеной!

- Я не готова с ним жить! - кричу, вскакивая на ноги. - Понимаешь ты это или нет?!

- Пока ты будешь готовиться, он себе другую найдёт! Ты что думаешь, он тебя до тридцати ждать будет?

Прячу лицо в ладони, борясь с приступом слёз. Тряхнув головой, протягиваю дочери руку, сипя:

- Пошли…

Тыковка тут же за неё хватается, и я забираю у неё рюкзак, выводя на лестничную площадку.

- Алевтина, - переходит на рыдания мама. - Не дури, доченька. Вернёшься сюда, и уже никогда не вырвешься… о ребёнке подумай…

Тащу Тоню вниз по ступенькам, как сумасшедшая.