Ему и в самом деле, послышался чей-то шепот, даже не шепот — тень шепота, мысленный вызов, тревожный, предупреждающий, чужой, не принадлежавший человеку. Неужто чужанский «перевертыш» служит еще и пси-антенной впридачу? Или он отражает и мысль?

— Внимание! — негромко произнес Ратибор. — «Джоггер» всем постам и патрулю защиты!

В драккаре, как и на других машинах пространства, пилотская кабина тоже представляла собой кокон-кресло с выведенными через эмкан на мозг пилота показаниями датчиков, систем контроля и видеокамер, поэтому ответы командиров всех названных групп в ответ на объявленную тревогу Ратибор увидел «внизу» оперативного поля изображения, передаваемого ему видеокамерами драккара: вспыхивающие зеленые цифры с индексами-обозначениями. Не отвечая на вопросительную тишину в эфире — Демин тоже молчал, ожидая продолжения, — Ратибор направил драккар к ближайшей секции Т-конуса, невидимой на таком расстоянии.

В наушниках тонко и хрупко «капнул» сигнал включения личного диапазона связи.

— Что случилось? — послышался голос ДД. — Зачем ты посадил на боеготовность всю службу?

— Потому что это — передний край, — ответил Ратибор. К-мигранты не спят, и предупреждения их — не простая болтовня, они готовят фронт. А на фронте, как тебе известно, боеготовность передовых линий должна быть максимальной. С этого момента будем сидеть на «беге трусцой» все. К тому же это не «полундра», выдержим.

— Что ж, тебе виднее.

На фоне слабосветящейся звездной пыли с россыпью более крупных огней — созвездия РЫСИ — появилась изогнутая дугой паутинка света. Приблизилась, превращаясь в ажурную конструкцию, напоминающую часть колеса обозрения.

— Тобой интересовались двое.

— Кто? — быстро спросил Ратибор.

— Корреспондент агентства передачи новости, хочет получить от тебя информацию для программы «Время». И Анастасия Демидова.

— А ей зачем я понадобился? Кстати, это наш эксперт по…

— Знаем, наслышаны. Она передала всего два слова: «Серые люди».

— «Серые люди»? И все?

Демин не счел нужным отвечать.

«Колесо обозрения» превратилось в часть обода гигантского колеса, увидеть которое полностью было невозможно. Толщина обода достигала трех десятков километров, и несмотря на ажурность, масса его исчислялась миллионами тонн.

«И мы кое-что можем строить монументальное!» — с невольным волнением и изрядной долей иронии подумал Ратибор, вспомнив о масштабах деятельности Конструкторов, которым по плечу была перестройка метагалактического домена поперечником в тысячи, если не миллионы, миллиардов световых лет.