— Григорий Григ — пилот-маг, мастер по регби…

— Мютьюз Купер — инженер-универсал, шахматист, гроссмейстер, мастер по компьютерным играм…

— Нгуо Ранги — археонавт, чемпион мира по «динго»-боксу[55], мастер по мваи-мваи — африканскому аналогу у-шу…

Дослушав, Ратибор убрал изображение, посидел, размышляя над полученной информацией. Пробормотал про себя: реакция типа «феномен»… М-да, ребята крепкие, умелые, сильные, ничего не скажешь. А что мы можем противопоставить им лично? Ракетку для тенниса? Не мало?.. Конечно, в отделе хватает умелых спортсменов самого разного профиля, но и самому не мешало бы научиться драться.

Ратибор сгущал краски, он тоже был обучен коекаким приемам рукопашного боя и вдобавок ко всему прошел в свое время первую ступень оптимайзинга: оптимизацию самозащиты в соответствии с физическими данными и моторикой, но при встрече с К-мигрантом этого было явно недостаточно. Черт, где найти время на тренинг? А заодно и тренера-нестандартника?

— Срочно отыщи Салахетдинова, — дал задание кибсекретарю Ратибор.

Баймурат Салахетдинов был когда-то тренером группы безопасников, в которую входил и Берестов, и забыть его не мог. Пока Ратибор звонил в СЭКОН, а потом экономистам технического центра, секретарь отыскал тренера дома.

Салахетдинов за прошедшие годы не изменился; все тот же серебристый ежик волос, смуглое лицо, морщины у губ, прищуренные глаза.

— Рад тебя видеть, — сказал он, наметив улыбку — никто никогда не видел его смеющимся. — Слышал, ты сейчас важная персона.

— Учитель, — сказал Ратибор, — мне нужно быстро пройти экстремальный вариант оптимайзинга тайбо.

— Быстро? — Салахетдинов задумался. — Быстро — это месяц машинного обучения и два месяца спарринга. Приходи.

— Все, что я могу дать, — Ратибор невольно усмехнулся, — это-сегодняшнюю ночь на машину, в режиме «один-на-один», и завтрашнюю на спарринг."

"Лицо тренера не изменилось, только глаза сощурились еще больше.

— Это невозможно.

— Так надо, Баймурат.

— Это невозможно, — повторил Салахетдинов, покачав головой. — Есть законы оптимальных нагрузок, которые ни тебе, ни мне не перешагнуть.

— Закон — мое желание! Кулак — моя полиция! — пробормотал Ратибор.

Тренер снова наметил улыбку.

— Ты не герой поэмы Некрасова. А если считаешь, что оперу «Шторма» все дозволено, то прощай.

— Не все, — глухо сказал Ратибор, — но мне очень надо научиться драться, учитель. Боюсь, умение драться понадобится мне в самое ближайшее время, а я не подготовлен.

Салахетдинов задумался, почти закрыв глаза, потом медленно, не скрывая сожаления, покачал головой.

— Нет, Ратибор.