— А знаете, что меня поразило больше всего в сегодняшнем путешествии? Мысль, что под нами звезда, погашенная одним лишь дыханием Конструктора! Понимаете ли вы это?

Ратибор промолчал, решив не реагировать на колкие выпады Забавы, пытавшейся, очевидно, каким-то образом расшевелить его, проверить хладнокровие и умение мыслить нестандартно.

Ведомые автоматикой «големов», запомнивший путь вниз, они подошли к станции через два часа, прошедших с минуты старта отсюда. За это время связь станции со спейсером была установлена, и Ратибор, чье сердце сжалось в предчувствии дурных вестей, вызвал «Афанеор».

— Только что получены «три девятки» по «треку», — проговорил командир спейсера, не удивившись вопросу оператора (Ну, что у нас плохого?), — и прямое сообщение. Дословно: «Оператору РП Берестову и председателю СЭКОНа Бояновой — „полундра“».

Ратибор и Забава, вылезшие из «големов» и переодевшиеся в свои личные кокосы, переглянулись.

— Господи, что там еще произошло? — нахмурилась Боянова.

По классификации кодовых сигналов, разработанных в Управлении спасателей и применяемых всеми службами, сигнал «полундра» означал высшую степень не поддающейся прогнозу опасности, могущей повлечь катастрофические последствия глобального масштаба.

— Что могло произойти?

— Кажется, «пуля» БВ ускорила полет, — сказал невозмутимый командир «Афанеора», успевший связаться с коллегами из погранотряда.

— Готовьте «струну» на Землю. — Ратибор отступил в сторону, пропуская женщину вперед, и внезапно ему померещилось, будто за спиной кто-то злобно и трусливо захихикал.

Психология роковой черты

По сигналу «полундра» Берестов должен был подключиться к «спруту» — компьютерной системе связи отдела не позднее, чем через полчаса после его получения, а так как в отделе оптимальным считался срок двадцать минут, у него после возвращения из экспедиции «Афанеора» еще оставалось время на то, чтобы позвонить Анастасии и договориться с ней о встрече.

"

"Девушка выглядела утомленной — инк отыскал ее в личном оперативном боксе расчетного центра ИВКа, — но при виде Берестова лицо ее просветлело.

В ответ на его предложение она только кивнула, и у Ратибора осталось впечатление, что его возвращению рады. В отдел он вошел точно по расчету, спустя двадцать минут после того, как получил «полундру». Где в этот момент находилась Боянова, думать не хотелось.

Дверь в кабинет Железовского была открыта, Ратибор собрался войти, как вдруг раздавшиеся изнутри голоса заставили его остановиться. Говорили двое: сам хозяин кабинета — его бас ни с каким другим спутать было нельзя, и женщина.