Канделябр у моей постели будет очень кстати – увесистый, и в руке наверняка хорошо ляжет…

Я прогнала кровожадные мысли и снова повернулась к леди Оливии, натянув на лицо милую улыбку.

Замок был огромен. На людскую часть и туда, где квартировал гарнизон – немногочисленный, потому что земли лорда Роберта находились в глубине страны, а междуусобиц не было давно – меня, конечно, не повели, но и господской части хватило.

Я заблудилась бы в этих бесконечных переходах и коридорах, если бы не сопровождавшая леди. Гостевые спальни и спальни для родичей, небольшой зал для обедов в кругу семьи, большой, для приемов и танцев, был внизу. Часовня – надо бы разобраться, что из себя представляет бог, в которого здесь верят, и что он требует от своих прихожан. Личная оружейная лорда, куда не пускают никого, кроме кастеляна, оруженосца и камердинера.

– Хотите глянуть одним глазком? – заговорщически обратилась ко мне леди Оливия. – Пока лорда нет, и он не узнает?

Не узнает он, как же.

– Не стоит, леди Оливия. – Я изобразила самую глупую улыбку, на которую была способна. – Я ничего в этом не понимаю. Оружие – мужские игрушки. А вот на что я бы действительно с удовольствием посмотрела – так это на кладовую. И кухню.

Кухню – обязательно. Похоже, здесь завтракают, когда у нас обед, а то и позже, и есть мне пока не хотелось. Но ведь придется же. И я хочу знать, из чего тут готовят, и в каких условиях. Конечно, замок не выглядел грязным, и от местных не пахло немытым телом, но все равно нужно посмотреть. Чтобы не гадать, какую заразу я тащу в рот вместе с едой. Здесь нет антибиотиков и лекарств от расстройства желудка.

При этой мысли почему-то отчаянно зачесался бок – там, где осталась царапина от ржавой иголки. В голову тут же полезли очень нехорошие мысли про столбняк – кто знает, где валялась иголка. В животе свернулся ледяной ком. Нет, не буду об этом думать. Прививок здесь нет, так что если в ржавчине действительно были споры столбняка, я умру. И умирать будет очень больно, ведь миорелаксантов и наркоза здесь тоже нет. Потому незачем думать о том, чего я не могу изменить.

Так, о чем мы там говорили? Ах да, кухня и кладовая.

– Я обязательно все вам покажу, дорогуша, – пропела леди Оливия.

Так из «милой Кэтрин» я превратилась в «дорогушу», через пару дней стану «милочкой», а там недалеко и до «эй, ты».

– Прошу прощения? Вы что-то сказали?– Я пристально посмотрела на нее. Хотя вряд ли поможет – это в исполнении меня-взрослой такой взгляд заставлял собеседника смешаться и начать оправдываться, а в исполнении юной Кэтрин?

– Миледи Кэтрин, я непременно покажу вам и кладовые, и кухню…

Вот то-то же.