Насколько я слышала от других дам, в то время, пока жена рожала, большинство мужчин напивались с друзьями до состояния нестояния. От волнения, не иначе.

– Да плевать мне, что они подумают, – ответил он. – Ты вытащила меня с того света, а я брошу тебя без помощи?

Так оно и вышло, что мне пришлось по памяти несколько раз воспроизводить учебник по акушерству и гинекологии— в той его части, которая касалась нормальных беременности и родов, потому что с патологическими в этих условиях все равно ничего не поделать.

Так и вышло, что нашего малыша первым увидел его отец.

Роберт перевязал и перерезал пуповину, переложил младенца на пеленку и замер. На лице его отразилась растерянность.

– Что-то не так? – встревожилась я, мысленно перебирая, что может пойти не так.

– Я не умею пеленать. – и обиженно добавил. – Ну что ты смеешься?

– Давай сюда, – выдохнула я сквозь смех.– Кто бы мог подумать, что лучший рыцарь-чародей его величества спасует перед свежими пеленками.

– Один из лучших, – усмехнулся он.

Но когда Роберт передавал мне ребенка, руки у него дрожали. Надо же, все это время он казался таким спокойным и уверенным.

– Спасибо, – сказала я, поймав его ладонь. – Без тебя я бы не справилась.

– Справилась бы, – он взъерошил мне волосы. – Я просто помог.

Я откинулась на подушки, наблюдая, как он доделывает то немногое, что еще оставалось сделать.

А потом в мире не осталось ничего, кроме сопящего у моей груди малыша, сияющих глаз мужа и безмерного, бесконечного счастья."