Опрокинул, наконец, на кровать, лаская, целуя, прикусывая, пальцы скользнули, найдя самое чувствительное место, срывая стоны, то усиливая напор, то, за миг до пика, отступая, едва не заставляя меня плакать.

– Хва… тит…. За…а-ах…чем?

– Я же говорил… – промурлыкал он мне в ухо. Поймал губами мочку, подразнил языком, заставив судорожно всхлипнуть. – Что не прощу… – легко прихватил зубами мышцу на шее. – Того как я… – вздох, кажется, ему тоже не хватало дыхания – …теряю разум… – губы коснулись груди, я выгнулась, подставляясь под поцелуи. – …рядом с тобой.

Его пальцы снова начали свой танец.

– Это месть, – снова мурлыкнул он мне на ухо. – Такая красивая… Такая страстная… Моя.

– Ненавижу, – выдохнула я. Дернула бедрами навстречу его пальцам, но он снова ускользнул. Торжествующе улыбнулся.

– О, да. Это… заметно.

И, наконец, заполнил меня сам, и я качнулась навстречу ему. ловя этот вечный ритм, который отдавался во всем теле, вырываясь криком, пока мир, наконец не смыло наслаждением, пока мы не замерли, тяжело дыша и не в силах разжать объятья.

В дверь постучали.

– Ты кого-то ждешь? – спросил муж, гладя меня по волосам.

– Нет.

– Тогда пусть катятся к нечистому. Мы не договорили.

Я рассмеялась.

– Это у тебя называется «разговор»?

Блинский блин, зря я понадеялась, что он забудет, увлекшись.

– Нет, – он чмокнул меня в кончик носа, и я невольно улыбнулась. – Это называется по-другому. Хотя тоже своего рода… беседа.

Он посерьезнел, заглядывая мне в глаза.

– Как я уже сказал, не уверен, хочу ли я знать правду. Но ложь отравит жизнь куда вернее. Рано или поздно она станет явной и… – Роберт покачал головой. – Я не солгал тебе ни словом и не прощу, если узнаю, что ты обманываешь меня.

Он ведь не отстанет! И что ему сказать? Продолжать настаивать, что я леди Кэтрин, юная глупышка, которую он покорил своей потрясающей харизмой, заставив разом забыть прежнее увлечение… тем более, что Беннет повел себя не лучшим образом? Что это он разбудил в ней, во мне, то есть, ненасытную женщину? Ему это польстит, конечно. Только муж ведь не дурак, и быстро поймет, что в эту легенду не укладываются ни хирургия, ни странный лексикон. Уже понял. Придумать очередного странствующего монаха? Так ведь таким вещам за один разговор не научишься, а проверить, чем меня учили дома, легко – достаточно один раз поговорить с матушкой.

Ну вот зачем ты все испортил?

Я невесело улыбнулась.

– А что, если ты не простишь правды?

– Ты суккуб? – быстро спросил муж.

– Что? – я на миг опешила. Потом расхохоталась. Придумает тоже! Я, конечно, вовсе не скромница, но на похотливую демоницу, выпивающую из мужчин жизненные силы, тоже не тяну. – Хочешь сказать, я уже заездила тебя до смерти?

Он тоже расхохотался.

– Нет.