Я чувствовала себя кусочком масла, тая от переполняющего моё сердце счастья.

В какой-то момент меня смыло волной будоражащего удовольствия. Я легла на плечо Риана и не заметила, как уснула.

Все последующие дни можно охарактеризовать одним словом – «мечта».

Подготовка к венчальному ритуалу и коронации прошла, как в тумане. Риан оградил меня от нервозного приготовления, окутав любовью и заботой и организовав обещанные каникулы.

Вторую партию спасённых отправили к фадхам, как и планировалось изначально. Остались только папа и брат, которых почти сразу наградили ответственной должностью посредников между землянами и расами миров Мейола. Вот так! Ещё полгода назад папа ворчал, что дипломатом быть в наше время опасно, а теперь сам им стал, взвалив на свои плечи интересы миллионов землян.

Каэлинн вернулась на Зортан. С поддержкой Дуата и его легиона даркийцев, подруга без видимых усилий взяла в свои руки власть над ушастыми, заняв законное место амдира. Сестрицу Сайнуриэль Кайя отдала в жёны зортанскому асуру Гальсару. Пресветлая молча согласилась. Обезглавленный брат навсегда впечатался в память избалованной принцесски. Да и Гальсар был очень даже хорош собой, чтобы бунтовать. Кайя потом призналась, что Сайнуриэль давно влюблена в Гальсара. Она это высмотрела ещё дома, пользуясь зеркальной магией.

– Счастливая, она не будет вставлять мне палки в колёса, – Кайя пожала плечами, будто бы её решение очевидно.

Фадхи приободрились, получив своих йотунов обратно. Землянам нравился новый дом. Все старались поскорее забыть жуткое прошлое, всё же в глубине души иногда тосковали о разрушенном доме и близких, которых уже не вернуть.

Новая эра обещала всем счастье. Ну, не всем, потому как почти всех членов Септимы пришлось заключить под стражу до суда за их неуёмное желание большего. Но Бог с ними. Каэлинн найдёт, кого поставить на освободившиеся посты. Такой кабмин нельзя просто расформировать. Слишком много кланов у эльфов, чтобы всеми заведовала Пресветлая. Одно точно – больше расы Мейола не будут страдать под гнётом отдельных представителей ушастых.

В храм машанов я входила преисполненная любовью.

Коронация и новая форма венчание пролетели мимо. Я смотрела только на Риана, который в дневное время по политическим соображениям был Даэроном, но каждую ночь принимал привычный мне облик.

Положа руку на сердце, в течение этого месяца я привыкла к нему любому. Будь он мощным и сильным Борном или властным и суровым Даэроном… или милым и нежным Рианом – я любила его всяким, даже находя некую перчинку в этих преображениях даркийца.

Я стояла на пьедестале в объятьях Даэрона и смотрела на огромную толпу, давая заученную клятву.

Коронация прошла безупречно.