Один раз вообще от мужика увернулся, который за дверью, сука, стоял, с топориком для разделки мяса.

Не почуял бы, затормозил, прилетело бы мне по башке.

Но увернулся.

А мужик, сука, по инерции с замаха пролетел вперед, упал с грохотом на пол завшивленной кухни. И уснул. Пьяный был настолько, что потом не мог вообще вспомнить произошедшее. А караулил меня тихо, падла. Как мышь."

"Я после этого вдвойне осторожный стал. Как-то не захотелось на очередном вызове получить от пьяного дегенерата по голове и сдохнуть. А этот дегенерат потом даже и мотивов своих не вспомнит.

И как кончал тебя, тоже. Встряхнуло это меня нехило.

И вот теперь, зайдя в подъезд, я, не иначе, третьим ухом и жопной чуйкой слышу, что наверху, на том самом пятом, где по адресу живет Черный, мать его, Зверь, кто-то сидит. Затих, услышав, как дверь подъездная хлопнула.

Интересно.

И странно.

Хотя, малолетки, они такие. Отмороженные. Страшнее них — только алкаши под белкой. Потому что нет у молодняка стопоров никаких. Нет инстинкта самосохранения. Там, где взрослый мужик в сторону отойдет, пацан пятнадцатилетний кинется, оскалив зубы.

И даже не подумает о последствиях. Возраст такой. Все остро, все больно. Все против тебя. Знаю это прекрасно. Сам таким был, помню еще кое-что.

А потому не тороплюсь. Если там, наверху, кто в засаде засел, то могут и ножом кинуть. Разгребай потом последствия.

Поудобнее перехватываю биту, достаю ключи и, нарочито громко топая и звеня, иду к двери на первом этаже. И какое-то время воспроизвожу шум открываемого замка.

А затем затихаю.

И жду.

Ждать я умею.

Через полминуты слышу опять шепотки, еле различимые, словно шум ветра.

Тихо поднимаюсь по ступенькам, по стенке, чтоб не видно было.

И не слышно. Мои тимберленды умеют ходить бесшумно.

На четвертом останавливаюсь. Уже все слышно.

— Ну чего ты? Ну хватит… Опять, блин…

Шепот. Мальчишеский, тихий, но понятно, что парень. Голос ломается, иногда басовитые нотки проскальзывают. Утешает кого-то.

Этот кто-то хнычет. Тоже тихо-тихо. Попискивает, как мышка.

— Я все уже. Просто опять вспомнила… Она ведь даже не попрощалась толком, Веник, понимаешь? Даже не обняла…

О как!

А вот и пропажа моя!

Плачет.

А Веник — это, походу, как раз и есть тот самый Черный Зверь.

Страшное существо из вконтакта.

— Она, может, не хотела расстраивать…

— Ну конечно… К очередному своему поехала, как всегда, про меня забыв!

— Лен…

Возня, тихая, но вполне однозначная.

Я продвигаюсь на пару ступенек вверх.

В душе прямо ураган. Облегчение, что все хорошо, и племяшка моя, живая и здоровая. И, надеюсь, целая, потому что утешитель ее сопливый явно не настолько крут, чтоб качественно утешить прямо в подъезде. Но ловок, гаденыш. Тенденция к росту имеется.