– А… а Светлана Валентиновна…

– Да?

– Она вам все рассказала?

Антон посмотрел на Щурову. Мила сидела с безучастным лицом, и непонятно было, испытывает ли она хоть какое-то сочувствие к плачущей Инге или просто ждет, когда придет время доставать из папки бланк протокола и оформлять добровольную выдачу. Хорошо бы, конечно, и допрос оформить прямо сейчас, пока Инга не опомнилась и не начала советоваться со своим любовником. Артем Шубин, судя по всему, ох как непрост! Высвистал из Твери подружку, приладил ее к делу… Наверняка и братца ее троюродного привлек. Вот только зачем? В чем его цель? Инга, похоже, ничего об этом не знает, иначе не показала бы тетрадь. Конечно, Антон дожал бы ее, но до определенного предела: до признания, что у Выходцева был список. Дальше этого она не пошла бы, и доказать, что имело место нечто письменное, невозможно. И никаких признаний в трех убийствах, совершенных несколько лет назад.

– Светлана Валентиновна умерла. Она сдержала данное вам слово и ничего не рассказала об Игоре Андреевиче.

– Тогда… как вы узнали про… про тетрадь? – срывающимся голосом спросила Инга.

– Разве это важно? – мягко проговорил Антон.

Он протянул руку и осторожно, с небольшим усилием забрал у нее голубую книжку. Взглянул на Щурову, кивнул. Мила тут же открыла свою папочку с твердыми корочками и молча достала бланк.

– Мы сейчас оформим добровольную выдачу тетради, – пояснил Антон, не сводя глаз с Инги. – А потом запишем ваши показания в протокол. Это недолго. Пока Людмила Евгеньевна готовит документ, я попрошу вас подумать вот над чем: кто, кроме вас, мог читать тетрадь Игоря Андреевича?"

"– Никто, – быстро и решительно ответила Гесс. – Я никому ее не показывала. О ней никто не знает. Я даже Стекловой про тетрадь не говорила. Просто сказала ей, что все знаю, назвала фамилии и попросила нигде не упоминать эту историю. Игорь умер у меня на руках. Как только я поняла, что… – она сглотнула, – что всё кончено, я вызвала «Скорую», чтобы констатировали смерть, и сразу забрала тетрадь. Я знала, где она лежит, Игорь мне заранее показал.

– А сам Игорь Андреевич? Мог он кому-то показывать ее, давать почитать, пока был жив?

– Не думаю. Весь смысл состоял в том, чтобы при его жизни никто ни о чем не узнал. Он не хотел уходить с клеймом преступника, уголовника. Но ему было все равно, что будет после… после того, как он уйдет. А мне – нет.

– Значит, после его смерти тетрадь всегда была только у вас?

– Да.

– И дома, и на работе, и на тренировках, на встречах с подругами?

– Всегда, – твердо, ни секунды не колеблясь, сказала Инга. – Я носила ее в рюкзаке или в сумке, нигде не оставляла.