– Ты ни черта не смыслишь в создании союзов. Неужели ты думаешь, что, оскорбляя ее, ты чего-то сможешь добиться?

Он встает, и хотя я вижу, что Клэр борется с собой, она заставляет себя выпрямиться. Ее телохранители берут Зейда на прицел, но он действует так, словно закован в пуленепробиваемую броню.

Мое сердце ускоряет ритм, в кровь выбрасывается адреналин, потому что на самом деле на этом недоумке нет никакой пуленепробиваемой брони, и если хоть одна пуля пролетит рядом с ним, я просто охренею.

– Оскорблять тех, кто тебя поддерживает, не очень умно. Ты что, не читала учебников истории? Уважение, основанное на страхе, – хрупкая конструкция. Она недолговечна, потому что никто не может тебе доверять, и при первой же возможности тебя все предадут. «Зейд» построен не на страхе, Клэр. Он построен на взаимном желании истреблять таких, как ты. И знаешь что? Моя организация доверяет мне.

Ее глаза расширяются, она чувствует грядущую гибель до ее наступления. Вдоль фасада винного завода, прямо под тем местом, где сейчас расположились люди Клэр, заложена целая линия бомб. В течение нескольких ближайших секунд взрывчатка детонирует, производя серию оглушительных взрывов.

Нас отбрасывает взрывной волной на шаг или два, и я закрываю лицо, поскольку на нас все еще летят осколки. Мы позаботились, чтобы взрыв оказался не настолько силен, чтобы разрушить здание, но его мощности должно было хватить, чтобы разнести кого-нибудь на куски.

Несколько ее охранников, лишившихся конечностей, корчатся на полу, но они все еще живы и твердо намерены отправиться в мир иной в лучах славы. Люди Зейда пристреливают их из своих укрытий прежде, чем они успевают поднять оружие и направить на нас.

Зейд хватает Клэр за горло и поднимает в воздух, на его лице появляется оскал. Глаза женщины выпучиваются; за ее спиной бушует огонь, озаряя ее сиянием, в котором навсегда сгинет ее душа.

– Ты заставила мой мир рухнуть точно так же, помнишь? Взорвала бомбу, а потом забрала у меня Адди. Каково это, Клэр? Что ты чувствуешь, когда так близко подошла к своей цели, но вместо этого у тебя вырвали душу?

Она отчаянно брыкается ногами, безуспешно пытаясь найти опору и освободиться от удушающего захвата Зейда. Клэр царапает его кожу, оставляя следы, такие же красные, как и лак на ее ногтях.

– Не окажешь мне честь, детка? – спрашивает он, оглядываясь на меня через плечо.

Его глаза горят так же ярко, как и огонь, бушующий перед нами. В моем животе замирает что-то низменное и плотское, и я не могу отрицать того факта, что в моей крови пульсирует возбуждение, такое же, какое испытывает и Зейд.

– Конечно, – улыбаюсь я, подходя к ним.

Он перехватывает Клэр и теперь удерживает ее на весу за шкирку, несмотря на ее отчаянные попытки вырваться.