Как честный и порядочный мужчина я не могу поступить с ней подло, — просто сказал Артем, заявившись три дня назад ко мне на работу.

«А со мной можешь?» — хотелось кричать мне, но я лишь покачала головой и ушла вправлять вывихи и штопать порезы. Разреветься не давало лишь осознание того факта, что моим пациентам больнее, они страдают не меньше, чем я в душе, поэтому несправедливо добавлять им проблем.

Как дошла тогда до дома, не помню. И уже здесь меня накрыла тьма. По сути, я даже позвонить никому не могла. Подруги, друзья, родственники, знакомые и пациенты. Что я услышу в ответ на свои проблемы? Сама виновата? А мы предупреждали? Мне всегда твой Артем казался хоть и симпатичным, но гадом? Нет уж. Я бы и от мироздания спряталась, если б могла, но это невозможно.

Благо, до праздников дали отгулы, ожидая наплыв покалеченных новогодним гулянием, у меня имелась подушка — верная подружка, и я голосила сколько хотела. День, или даже два.

А потом мирозданию надоела истерика брошенной, одинокой, растерянной бабы, и оно послало мне Люську. Люсьен была просто моей соседкой. Ничего особенного: дай стакан соли, не будет ли пять тысяч до получки, давай по пять капель и «все мужики…». Обычные отношения тех, кто вынужден существовать рядом.

Однако сегодня пришедшая за одним яйцом в долг соседка в полной мере осознала всю степень своего попадания. К тому времени, как Люська позвонила в дверь, я уже не могла держать в себе все свое горе. Оно не помещалось и буквально где-то в горле, выплескиваясь через край, как вода в доверху наполненном кипящем чайнике.

И удивительно… Ничего из того, что я ожидала услышать, Люська не произнесла. Она вообще сделала вид, что не понимает, зачем я реву. Конечно, за три предательства любой приспособится. Но тогда я о ней этого не знала, поэтому от неожиданности успокоилась.

— Красивое платье есть? Такое чтобы прямо «ах»? — деловито поинтересовалась она, уже вовсю хозяйничая в моем шкафу.

Красота — понятие относительное. Озвучить этого не успела.

— Нету! — констатировала Люсьен. — Ничего, свое дам. Я немного в груди объемнее, но «пуш-ап» и не такие ошибки природы исправляет. И нечего голосить, поняла? Намывай квартиру с таким усердием, словно у тебя паразитов травили. Завтра выходим в свет. Поняла?

Второе «поняла» было лишним. Я кивнула, не дожидаясь третьего.

— Тогда гони яйцо, а платье утром перед работой занесу. И не вздумай отлынивать!

Люська ушла, а я…

Глава 3–2

Возможно, в минуты отчаяния очень важно, чтобы рядом оказался человек, который скажет что делать. Не важно, мудрыми ли будут его слова или полная ерунда, главное — это уверенный тон и последовательность действий. И я терла, чистила, мыла, скоблила, стирала, гладила, пока не упала без сил.

Утро началось довольно поздно.