Он лежал, раскинув ноги и руки андреевским крестом, голова свешивалась со ступеньки, отчего вытекающая изо рта желтоватая пена стекала на лицо.

Из кухоньки раздалось шипение рации и голос Марфы:

- Матвеич, у нас два беглеца, уходили в сторону Зарянки, еще один незваный гость на хуторе.

Дальше я не слушала, обошла Коломенского, переступила через его руку, спустилась с крыльца, так чтобы смотреть ему в лицо. Он попытался ухватить меня за платье, но только мазнул кончиками пальцев по цветастой ткани.

На деловых переговорах меня часто принимали не всерьёз, толстая, некрасивая, неуклюжая бабища не вызывала уважения. Все менялось, когда ухоженным, хватким дельцам не удавалось меня прогнуть. Урок Сабурова был жестоким, но действенным. Я боролась с собой каждый раз, подавляла страхи, неуверенность и шла в бой. Не всегда выигрывала, но делала все, чтобы избежать ущерба.

Хватит! В этой войне я не могу проиграть. Марфа права: я должна измениться. Убить прежнюю Машу, не только скинуть лишний вес, но и всю себя переделать. Внутри тоже. И это моя первая битва.

Я не стала тратить время на вопросы: почему и за что? Коломенский уже почти не соображал ничего, дико вращал налитыми кровью глазами на покрасневшем опухшем лице и хрипел.

- Мне нужны имена, Гена, - произнесла ледяным тоном, - кто работает на моего мужа в полиции, кто из криминальных авторитетов его покрывает, и кто еще в моем окружении причастен к покушению?

- Да пошла ты… - просипел Коломенский, попытался перевернуться на живот, но завалился набок и задышал еще тяжелее.

- Ты сдохнешь, как собака, если не примешь противоядие. Но небыстро, Гена, - Коломенский ненавидел, когда его так называли, «Геной» с нотками пренебрежения его звал мой отец, я же всегда по имени-отчеству, старалась ладить с подчиненными.

Я со всеми старалась ладить, для всех быть хорошей. Дура!

Больше нет, прежняя Маша скорее бы себе язык откусила, чем сказала следующее:

- Умирать будешь медленно и мучительно, Гена. Расскажешь все, и я попрошу подругу дать тебе противоядие, не расскажешь… - я недоговорила, позволила его воображению сделать остальное.

Марфа вышла из домика и пристально наблюдала за мной. Показалось или в ее глазах промелькнуло одобрение?

- Сука… я тебя… сука… - просипел Коломенский, забился от болезненных судорог.

Время шло, я боялась, что он вот-вот потеряет сознание и ничего не расскажет.

В лесу пронзительно закричала птица.

- Сташевский, - Коломенский приподнял голову, стараясь сфокусировать на мне взгляд, - в полиции генерал-лейтенант Сташевский, - выплюнул начальник службы безопасности, давясь пеной.

- Дальше, - произнесла я, крепче сжимая раненое плечо, чтобы сдержать дрожь.

- Противоядие, ты обещала, сука…

- Кто еще? - спросила ледяным тоном.