- Зачем ты их впустила? А если бы они меня нашли? – спросила, морщась от боли, в затекших, непослушных ногах.

- Рыбка моя, у них под одеждой стволы серьезные спрятаны, если бы я их не пустила, они бы сами вошли, и тогда нам обеим не жить, - ответила Марфа рассудительно.

Все! Не могу больше делать вид, что мне совершенно неинтересно, откуда таежная отшельница знает, как под одеждой рассмотреть оружие.

- Как ты догадалась? Кто ты?

Марфа осторожно подвела меня к лестнице из погреба.

- Я твой аббат Фариа, Эдмон Дантес, - ответила она без тени веселости, - острова сокровищ у меня, правда, нет, но чем смогу – помогу, если решишь нагнуть тех, кто тебя хочет закопать в этом лесу.

Я нервно усмехнулась. Никогда не любила Дюма, слишком выросла, когда прочитала роман про мушкетеров, но чем-то моя ситуация действительно напоминала «Графа Монте-Кристо».

- Надеюсь, мне не придется ждать твоей смерти и зашивать себя в мешок? – попробовала пошутить, но получилось несмешно, а горько, больно, страшно.

- Нет, рыбка моя, этого будет мало, - ответила Марфа, не оценив мой юмор.

Мы кое-как выбрались из погреба. Плечо разболелось, накатила усталость, хотелось напиться горячего чаю, завернуться в одеяло и проспать до весны, но у Марфы были другие планы. Она подвела меня к столу, усадила на стул и принялась убирать грязные чашки и посуду. Поставила чайник, заварила свежий чай. Только когда по кухне расплескался пряный аромат дикой мяты, сказала:

- В конце девяностых — начале двухтысячных меня знали, как Черную вдову, я соблазняла и разводила на бабки богатых утырков. Нажила небольшое состояние, врагов, целый букет статей Уголовного кодекса и попала в федеральный розыск. Много денег ушло на взятки нужным людям, чтобы про меня забыли, но кое-что осталось, как и связи по другую сторону закона. Если хочешь – они твои и деньги, и связи. Я помогу тебе отомстить.

- Почему? – спросила растерянно. По-новому приглядываясь к Марфе, годы суровой жизни в тайге ее изменили, но лицо все еще хранило признаки былой красоты. И лгать ей не за чем, точно не женщине, которая зависит от нее полностью.

- Потому что, прозвище мне дали после того, как убила мужа, который меня бил, - Марфа жестко улыбнулась.

У меня все сжалось внутри от страха. В сердце боролись две женщины. Одна сгорала от ненависти и жажды мести. Вторая трусливо тряслась, когда дело дошло до решительного шага. Чутье подсказывало, если соглашусь сейчас, то назад пути не будет, придется дойти до конца.

Дала себя знать всегдашняя неуверенность в собственных силах, взращиваемая отцом, отточенная Сабуровым и доведенная до совершенства Иваном.

Смогу ли? Справлюсь?

Прикрыла веки, вспомнила Ивана, стоявшего в лодке и целившегося в меня, его слова.