И чует мое сердце, она и меня ходить направить по этой же дорожке. Передергивает от нашего разговора. Сестра так ужасно отзывалась о детях. Сама она вряд ли хочет рожать, с ее-то любовью к своей внешности. Она каждый день занимается своим улучшением. Косметические процедуры, спорт, шопинг. Как она утверждает, это вклад в будущее.

Хотя я подозреваю, что она старается быть неотразимой, чтобы не потерять расположение Павла Петровича. Кому, как не ей, знать, что мужа можно увести из семьи.

— Роман, спасибо, — мило улыбается Эляна водителю, едва автомобиль, въехав в высокие кованые ворота, останавливается на мощеной дорожке возле лестницы в особняк. Выпархивает наружу, быстро поднимаясь по крыльцу.

Когда я впервые увидела двухэтажный дом нового родственника, минуту, наверное, просто стояла и пялилась на роскошный светлый замок с блестящими окнами и черной крышей. Вокруг были высажены туи и разные фигурные кустарники. Территория особняка чисто вылизанная, ухоженная. Кажется, что с брусчатки можно есть.

Сам дом просто огромный. Здесь легко можно потеряться, да вот только мне не повезло жить на одном этаже с Тимофеем. Ладно хоть, он старательно меня избегает.

— Добрый день, — встретила нас на пороге домработница Алевтина Юрьевна, чей строгий взгляд приморозил меня к месту. Сестру она приняла хорошо, как равную ее хозяину, а вот для меня не нашлось места в ряду тех, кого она уважает. — Вам что-то нужно?

— Алевтина, я невыносимо хочу чай с липой, милочка, как только вы умеете делать, — польстила грузной женщине Эляна, проплывая мимо нее в большую голубую столовую. В этом доме давали названия помещениям, что меня уже не удивляло.

— Боже мой, я сойду с ума, — сестра закатывает глаза, усаживаясь за большой овальный стол, накрытый белоснежной скатертью с голубым орнаментом, в тон такого же цвета оформления. — Садись, Варя.

— Сейчас я, только руки помою.

Рядом со столовой есть приличных размеров ванная комната, где я умываюсь и рассматриваю свое отражение. Так странно, что беременность никак не отражается на лице. Ее вообще незаметно. Во мне ничего не изменилось.

Это наблюдение всплывает в голове, когда сестра начинает рассуждать за чашечкой чая.

— Мы не будем торопиться с объявлением о твоей беременности.

— Ты думаешь, я переменю решение? — пугаюсь я, обнимая свою кружку, словно это моя единственная опора. Липовый аромат даже не раздражает. Говорят, он помогает справиться с тошнотой. И я бы подумала, что сестра заботится вот так обо мне, не знай я, что она сама по себе обожает чай с липой.

— Мало ли, утра вечера мудренее. В общем, молчи. При карге особенно, — морщится она при упоминании свекрови, с которой у них взаимная неприязнь. — Пока делаем вид, что ничего не происходит. Я что-нибудь придумаю, верь мне.