"

"Я раздеваю Киру взглядом, глажу по ноге под столом, провожу по бедрам, целую ее время от времени. Но я хочу большего и в конце концов не выдерживаю:

— Все-все, вы свое отработали, можете идти. — Поворачиваюсь к музыкантам и не отрываю от них взгляд, пока они не скрываются за дверью. А потом срываюсь и набрасываюсь на Киру. Этого я ждал весь вечер.

— Вла-ад, — стонет она, когда я одним движением сажаю ее к себе на колени, заставляя обхватить меня ногами, сжимаю тонкую талию и приникаю губами к ее шее.

Как же хочется, чтобы она назвала меня моим настоящим именем, но как потом объяснить, зачем я врал? Поэтому довольствуюсь этим ее протяжным «Вла-ад» и стягиваю тонкую маечку.

Чувствую, как Кира дрожит в моих руках, и я готов простить организаторам вечера и музыкантов, и шарики только за то, что вместо неудобных стульев здесь мягкий маленький диванчик.

— А как же машина? — спрашивает Кира, когда я пытаюсь стянуть с нее шорты вместе с трусиками.

— До нее мы еще доберемся, прости, малыш, но у меня больше нет сил держаться.

— А если сюда кто-то зайдет? — шепчет, когда я обхватываю губами ее затвердевший сосок.

— Тогда ему откроется прекрасный вид на мою задницу. — Опускаю ее на диван и спешу расстегнуть пояс на джинсах.

— Немного не по размеру, — смеется Кира, когда я пытаюсь устроить нас поудобней на диване, который явно не предназначен для занятий сексом.

— Ну, это лучше, чем кабинка Чертового колеса, согласись. — Но ответить Кира не успевает, одним резким толчком я вхожу в нее, и меня не смогли бы остановить ни конец света, ни торнадо, ни шарики, которые бьют мне по заднице при порывах ветра.

Каждый раз секс с Кирой совершенно разный.

Иногда мы можем часами ласкать друг друга, не разрешая доходить до желанной разрядки, а иногда, как сейчас, мы срываемся с цепи и все длится не более пяти минут.

Ее громкие стоны, мои резкие толчки, ее ногти, царапающие мою спину, и мои пальцы, сжимающие ее тело до такой степени, что утром наверняка проявятся синяки. Все это дико заводит, и, когда я чувствую, как она бьется в экстазе, а ее мышцы сжимают мой член внутри нее, в последний раз вхожу в нее, выхожу и изливаюсь на ее плоский животик.

— Не быть нам победителями марафонов, — смеется она, притягивая меня к себе за шею.

— Зато на коротких дистанциях мы были бы победителями, согласись? — пытаюсь успокоить свое бешено бьющееся сердце, но, смотря на обнаженное тело девушки и ее манящий взгляд, успокоиться совсем не получается.

Еще какое-то время мы лежим, тесно прижавшись друг к другу, смотрим в небо, сожалея, что в черте города почти не видно звезд, разговариваем о всякой ерунде — и ничего конкретного о нашем будущем и отношениях. А потом нехотя все же приводим себя в порядок и идем к лифту.